Игорь посмотрел на суетившегося между полуавтоматами Коршункова, у которого лицо было совершенно мокрым и волосы, словно после бани, прилипли ко лбу, — и с грустью подумал, что в столовую придется идти одному — Серегу от станков не оттащишь!
«Вот и его я не очень-то еще понимаю, — размышлял Игорь. — Вроде бы хороший парень, энергичный, умный. И все-таки ограниченный. А еще — жадный на заработок! На дешевых-то кольцах он не слишком уж упирается…»
Двигаясь с пустым подносом в очереди к окну раздачи, Игорь обрадовался, заметив, что в смене работает Паша-Даша, как назвал когда-то девушку Коршунков. Игорь все-таки попытался познакомиться с ней поближе. Как несовершеннолетняя, Паша-Даша заканчивала работу на час раньше, уходила домой в три часа дня. Узнав об этом, Игорь однажды сбежал с участка и стал дожидаться выхода девушки из кухонного зала.
Вышли они втроем — юные практикантки кулинарного училища, тоненькие, румяные, смешливые. Две были в платьях, а Паша-Даша в брюках и ветровке. У Игоря застучало во всю силу сердце — и он так и не осмелился окликнуть похожую на мальчишку-подростка свою симпатию. Застеснялся собственного замурзанного вида: рабочих куртки и брюк, грубых ботинок.
На том все и кончилось. И чтобы не терзаться обвинениями в трусости, Игорь утешил себя, что ему, будущему студенту филфака, было бы все-таки скучно с простой поварихой. Ну о чем с ней можно поговорить?!
Как обычно, Паша-Даша шустро, с озорным видом выдавала порции вторых блюд. Но вдруг круглое ее личико стало густо-розовым, она посерьезнела, спрятала взгляд. Перемена на ее лице была столь явной, что Игорь, перегнувшись через барьер, стал заглядывать вперед, чтобы выяснить, кто так смутил прелестную повариху. Стоял перед ней, оказывается, и улыбался от уха до уха глупейшей улыбкой Витюня Фролов! Что он говорил при этом девчонке — Игорь не слышал, но видел, что даже кожа на руках, повыше запястий, у нее покраснела.
Игорь забеспокоился. Если всякий раз Витюня будет вот так же влиять на подавальщицу, отношения между ними могут далеко зайти.
Когда же подошла его очередь и в упор он уставился на Пашу-Дашу, девушка, даже не взглянув на Игоря, подала биточки с картофельным пюре. Такое равнодушие задело его.
С подносом Игорь направился к столу, за которым сидел Фролов.
— Один сегодня? — хитровато улыбнувшись, спросил тот.
— Не видишь разве? — хмуро ответил Игорь.
— Вижу-вижу… Я ведь предупреждал тебя насчет Коршункова, помнишь? Что далеко пойдет твой товарищ, только тебя с собой не прихватит!
— А меня и не надо прихватывать. Свои ноги есть.
— Слышь, Игорь, а правду говорят, будто у него с Зоей любовь-то того… на убыль пошла?
— Опять не в свое дело лезешь?
— Так интересно же! — ответил Фролов и беззаботно хохотнул.
— А мне вот интересно, что это у тебя за дела с поварешкой?
— Ты заметил, да? — возбужденный, спросил Фролов. — Видел, как она?.. Вчера я с ней контакт наладил. На танцах. Смотрю: вроде знакомая личность. Подвалил к ней: так и так, мол, мы с вами где-то встречались. Ничего, призналась, что почти каждый день меня биточками угощает. Забавная она!.. Верочкой зовут, между прочим.
— Хорошее имя, — буркнул Игорь и с тоскливо-обиженным выражением на лице уставился в свою тарелку.
16
В центре сквера дыбился в круглой бетонной чаше фонтан, а на клумбе вокруг жарко желтели настурции и покачивались на высоких стеблях раскрывшиеся к вечеру звездочки табака. В погожие дни рассаживались на скамейках у фонтана пожилые люди, чтобы подышать ароматом и свежестью. Приходила по вечерам и Нина Федоровна. Много лет назад на субботнике она сажала здесь тоненькие хлысты липок и кленов. Теперь деревья в сквере прочно стояли на толстых стволах, и кроны их слились в сплошной тяжелый навес.
Она не спешила после работы домой, чтобы приготовить ужин. Сергей, услышав от матери, что собирается идти в завком с жалобой на Дягилеву, наговорил ей обидных слов, немало таких же слов услышал в ответ — ссора закончилась тем, что сын ушел несколько дней назад из дома. Не насовсем, конечно, ушел — из вещей взял только транзисторный магнитофон, забыв захватить даже электробритву.
Однако уже вторую неделю Сергей домой не показывался. Поэтому жаловаться Нина Федоровна не пошла, испугавшись, что, действуя слишком решительно, может в итоге остаться одна.
Среди завсегдатаев сквера знакомых у Нины Федоровны не было; в одиночестве сидела она на деревянном диванчике с отлитыми из тяжеловесного бетона каретками и, не мигая, подолгу смотрела на проступавшую в водяной пыли фонтана радугу.