— Сын или дочка?
— Внук! — просияв лицом, воскликнул Поликарпов. — Бабушку не признает, хочет, чтобы я его кормил. Мы сейчас, сию минуточку… Ну-ка, Виталик, открывай рот… А как самолет летит: ж-ж-ж… — Тяжелая рука Поликарпова с крохотной чайной ложкой приближалась к раскрывшимся губам внука. — И ам!.. все в порядке, умничка ты мой!.. Родители в кино смотались, а ребенка нам подбросили… Вы присаживайтесь вон к письменному столу, вам же, наверное, записывать надо будет?
Убранство гостиной Поликарповых было стандартным: полированный раздвижной стол, мягкие, обитые синим плюшем стулья, сервант с парадной посудой, небольшой книжный шкаф. В углу, справа от окна, стоял письменный столик — такие обычно покупают заботливые родители для детей-школьников. Вся эта темно-коричневая, из древесностружечных плит мебель была массовой — у родителей Игоря была такая же, изготовленная местной мебельной фабрикой.
Жена Виктора Ивановича унесла накормленного, с перепачканной кашей веселой рожицей внука. Виктор Иванович подсел сбоку письменного стола, вздохнул — с совсем неусталым видом — и сказал:
— Вот теперь я полностью к вашим услугам. Допрашивайте!
Первый вопрос Игорь заготовил давно. И для солидности заглянув в новенький, выложенный на стол блокнот, спросил:
— Виктор Иванович, это случайно произошло или вы сознательно выбрали себе профессию кузнеца?
— Да, да, сознательно, — ответил, заерзав на стуле, Поликарпов. — Я ведь в деревне родился и рос. А в нашем селе кузня была крепкая. И вот мы, пацанята, значит, все возле нее крутились. Дядя Семен на нас, будто на воробьев, все покрикивал: «Кыш вы, конопатые!» Но иной раз и к наковальне допустит. Подашь ему какую-нибудь железяку, и такая гордость в душе: вот, мол, у кого я в подручных!.. Ну, а потом я ФЗУ закончил, на кузнеца опять же учился. До армии в родном селе работал, а когда демобилизовался, сюда, на завод попал. Вот, стало быть, уже двадцать с лишним лет здесь стучу… Ну, а вы сами, Игорь, где и кем трудитесь? Раз вы внештатный корреспондент, то при каком-то деле должны в штате состоять!
Игорь в нескольких словах рассказал о себе.
— Токарь — тоже хорошая профессия, — одобрил Поликарпов. — Корневая, так сказать, для завода. Вам-то самому это дело по душе?
— Да так… — Игорь неопределенно повел плечами.
Поликарпов понимающе кивнул.
— Не нравится, значит… А журналистом — нравится?
— Нравится! Меня скоро должны в штат зачислить, — похвастался Игорь. — Я ведь на вечернее отделение филфака буду поступать.
— Филфака? — переспросил Поликарпов. — В какой же институт?
— В университет.
— Значит, там на журналистов учатся? — для полной ясности спросил Поликарпов.
— Ну… и на журналистов, — признался Игорь. И, боясь, что разговор может принять нежелательное для него направление, поспешил задать следующий вопрос:
— Вы член КПСС, Виктор Иванович?
— Да, я в партии, — охотно ответил Поликарпов, — вот уже скоро двадцать лет. — Его губы снова раздвинулись в добродушно-смущенной улыбке. — Я молодым вступил, еще в армии… А вы, наверное, комсомолец?
Игорь торопливо кивнул и раскрыл рот, чтобы задать новый вопрос, но Поликарпов опередил его:
— А на заводе давно?
— Почти год…
— Сразу после школы?
Игорь кивнул, удивляясь живой заинтересованности, с какой расспрашивал его хозяин дома.
— А в какой школе учились?
— В восемнадцатой.
— И мои ребята в ней учились и учатся! — обрадовался Поликарпов. — Замечательная школа! И директор умница — Наталья Захаровна!
— А сколько у вас детей? — спросил Игорь, надеясь все-таки овладеть инициативой.
— Да двое, — Поликарпов улыбнулся и опять неуклюже завозился на стуле. — Валюшка уже замужем, вот сына ее вы видели. А Толик в четвертом классе… Ваши-то отец с матерью живы-здоровы?
— Да все нормально.
— У нас на заводе оба?
— Отец… Он технологом в ремонтно-механическом.
— А как, простите, ваша фамилия? — спросил, напряженно прищурившись, Поликарпов.
— Карцев… Я же вам удостоверение рабкора показывал!
— Карцев, Карцев… Так я ведь знаю вашего отца! — с явным удовольствием объявил Поликарпов. — Алексей Фомич, правильно?.. Ну, вот! Он хороший человек. Молодец, работяга!.. А вы, значит, журналистом будете? Ну, понятно! — Поликарпов по-мальчишески передернул плечами и о чем-то задумался.
Игорь тоже не вполне понимал, что именно в его жизни показалось Поликарпову неясным, и потому замешкался с очередным вопросом.