– Хочешь, я спою тебе новую?.. Ночью написала.
– Давай, – обреченно вздыхал он, а потом долго подбирал слова, чтобы описать свои мироощущения от моего «шедевра».
– Ты знаешь, что-то есть в ней заунывное. Так и хочется пойти и повеситься, – сказал он однажды, а я даже обрадовалась. Это было хоть что-то.
– По крайней мере, цепляет? – с надеждой спрашивала я.
– Однозначно, – с удовольствием кивал Даня, и я отступала от него на время, пока не извергала из себя снова что-нибудь.
Холодные зимыНе хуже, чем лето,Вот только я раньшеНе знала про это,Ждала, как чуда,Солнечный свет.Могильный холод —На все ответ.И все в таком духе. Не гениально, но рифмы вяжутся. И на том спасибо.
– Алло, подруга! Мы с тобой уже однозначно на ужин напели. Или ты собираешься заделаться стахановцем?
– А? Что? – пришла я в себя. Да, глубоко я задумалась. А Лексу не понравилось, видать, как я пою.
– Что-что, – передразнил меня он. – Кончай концерт. Пошли-ка прогуляемся.
– Ладно, – согласилась я. – Куда пойдем?
– Я тебе город покажу.
– Ха, о чем ты говоришь? Я тут выросла или ты?
– Да какая, на фиг, разница, кто где вырос? Я все города знаю лучше, чем ты.
– Это еще почему?
– Потому что ты знаешь только дорогу из школы домой.
– Да что ты говоришь! – фыркнула я, но на деле оказалось, что с определенных сторон он действительно знает город лучше. Обнаружилось, что недалеко от Красной площади, на Никольской улице, прямо под бдительными взорами ментов продаются и кетамин, и анаша, и кое-что покруче.
– Кое-что, о чем маленьким девочкам по имени Элис лучше пока не знать, – кривлялся Лекс.
Интересно, эти менты выглядели настолько людьми «в курсе происходящего», что казалось, они просто охраняют аккуратненьких бабусь с ридикюлями из кожзаменителя. Те были в линялых серых пальто с оторочкой из драного кота, а в их сумочках таились горы травы, прокопана, феназепама, кетамина и, соответственно, ингредиенты под коктейль «винт». Все в изобилии и по сходной цене.
– Купим травы? – спросил Лекс так, словно мы были молодой семьей, вышедшей в магазин за продуктами.
– Конечно, дорогой, – ухмыльнулась я, и мы продолжили экскурсию, укурившись в ближайшем же подъезде.
– Стало веселее, – одобрил происходящее Лекс, обнял меня за талию и двинулся дальше. Он как-то свободно и легко приобнял меня, словно бы не было в этом ничего особенного. Но меня пробил электрический ток. Физическое, ярко ощутимое удовольствие от того, что красивый, интересный и мне и окружающим парень обнимает меня за талию. И вообще, всячески дает понять, что я ему интересна.
«Только бы это не кончалось. Только бы это не оказалось случайностью. Случайным днем, где я была с ним вдвоем, за которым последует множество дней, когда я опять буду одна. Элис-одиночка».
– Ты как? – заботливо спросил он меня.
– Отлично! – улыбнулась я, и он меня поцеловал. Все было договорено между нами, ни в чем не было сомнения. Мы целовались и хохотали.
– Хорошая девочка Элис. Тебе понравились мои песни?
– Да, – кивала я.
Мы гуляли по Арбату, где, к моему удивлению, оказались целые толпы «наших». Они кучковались вокруг гитаристов, а некоторые узнавали Лекса и просили спеть. В тот день он был добрым, и я могла слушать его сколько влезет. Это потом я узнала, что в его жизни песни и веселый смех встречаются крайне редко. Что в основном она состоит из совсем другого материала. Но тогда я уже слишком сильно была к нему привязана. Я бы даже сказала, прикована. Слишком для того, чтобы понимать, что в его жизни песен практически и нет. А в тот день мы истоптали все ботинки, истерзали пальцы, играя снова и снова, и к вечеру вернулись в гостеприимный дом Данилы вдвоем. Мы были вместе. Как-то сразу и насовсем вместе. Лекс не был связан условностями «того» мира, поэтому не испытывал страха ответственности, не кричал после каждого поцелуя:
«Это еще не значит, что я тебя люблю! Мало ли, поцелуй. Может, я еще и передумаю. Не дави на меня!» Ночь, проведенная на Данином диване, показала, что наши переплетенные тела дрожат и вибрируют на одной волне. Не было лишних слов или каких-то нелепых вопросов типа «кончила ты или нет?». Не было робости или страха выглядеть хуже, чем ты есть.