«Что вам надо?»
«Говори, как предал свою великую Родину!»
«Я не предавал», – выдыхает тот, и самое ужасное, это так и есть. Но это совершенно ничего не значит. Его уже определили в предатели Родины. Все бумаги составлены и подписаны. Так что осталось только получить его подпись.
«Думаешь вывернуться. Так я напомню, что и ты ж на свете не одинок! И у тебя на земле наберется пара-тройка родственников. Я прав?» – приближает следователь свое страшное лицо к арестованному. Тот дергается всем телом.
«Нет. У меня никого нет».
«А дочь? А жена? Врать нехорошо».
«Они давно не живут со мной!» – впадает в истерику несчастный.
«А ну и что? Нам это не помеха».
После этого я начинала фантазировать о том, как героически спасается сам арестованный, как он из-под носа КГБ вытаскивает свою семью и уезжает в Америку (например). Хотя, конечно, в жизни все заканчивалось прозаичнее. Показания давались, подписи ставились, и семья воссоединялась где-нибудь в Сибири. Ненадолго, пока от невыносимых условий и тяжелой работы они не загибались. Нет, не жалела я нисколько о потере стабильности советского времени. Так вот, Лекс смотрел на меня, как тот следователь из моей сказки.
– У тебя не будет от меня тайн.
– Это почему? – спросила я. Я не понимала до конца, что вот мы завтра с ним встанем, наденем наши драные джинсы, исписанные куртки, мешковатые свитера и пойдем к какой-то знакомой, которая нас с ним непонятно зачем распишет.
– Потому что между любящими людьми не может быть тайн, – выдал очередной шаблон Лекс. – И потому что мне страшно интересно вытаскивать на свет божий все тайны.
– В моих нет ничего интересного, – успокоила его я.
– А это уж буду решать я. Иди ко мне. – Он жадно притянул меня к себе и накрыл одеялом. Мы целовались и обнимались, и мне нравилось это. И это, и то, что было после. Ночью, когда, как нам показалось, все уснули, он поглощал меня, заполнял все мои пустоты. И души, и тела – и это оказалось тем, без чего мне было так плохо. Ради чего я готова пойти за этим Лексом на край света. Он не делал меня счастливой, так как я не хотела быть счастливой. Но он стал кем-то вроде хозяина, как становится хозяином потерявшегося кошелька тот, кто его нашел. Лекс меня нашел и взял к себе, и теперь я больше всего боялась – вдруг он решит, что найденное ему не нужно. И выбросит обратно на тротуар. Но этого не произошло. Мы с ним доехали до его развеселой знакомой из ЗАГСа, правда, не на следующий день, а только через неделю. Но факт оказался фактом. Знакомая действительно нашлась, она приписала мне несколько месяцев в какую-то свою отчетную книгу и назначила регистрацию через пару недель.
– Забавно, что Лекс решил на ком-то жениться. Когда-то я сказала ему, что если такой волк-одиночка решит окольцеваться, я ему это всенепременно устрою, – смеялась знакомая, записывая данные наших паспортов.
– И я решил воспользоваться твоей угрозой, – кивнул Лекс, смеясь.
Мы целовались, хотя уже в этот момент совместной жизни не только целовались. Еще я готовила ему еду, успела постирать его шмотки, что он очень одобрил. Мы уже начинали чувствовать себя парой, такой семьей со стажем лет в пять. Пели вместе в переходах, то есть он пел, а я подыгрывала и изображала бэк-вокал. Он не очень любил, как пою я.
– Извини, но твой бабий вой мне не нравится, – сказал он.
– Прости, – замолчала я и больше не навязывала ему свое исполнение. Данька при этом очень помрачнел, но ничего не сказал. Мол, сами разбирайтесь, но доволен он не был.
– Да брось ты, – махнул рукой Лекс, пристально глядя на Даню. – Ты же не планировала карьеру звезды рока.
– Нет, конечно, – согласилась я. Какая разница, что я там себе намечтала. Он прав, мне в реальности это не светит. Я на самом деле даже не очень расстроилась. У меня же есть ОН и его песни. Его жизнью я и буду жить. Если спросить, как мне не было противно так сильно отступать от себя, как я могла предать свою личность, свой возможный талант – да я в то время полагала, что личность – это кто угодно, но только не я. Спасибо, что для меня есть место на коврике в прихожей вашего дома и вашей жизни. Когда-нибудь я умру, а сейчас не все ли равно, чьими интересами жить. Моими или Лекса? «Любовь в комендантский час...»
– Согласны ли вы, Алиса Александровна, взять в свои законные мужья Александра Александровича?