– Я, признаюсь честно, пожалел сто раз обо всем, – закончил он, стоя перед дверью кабинета. – И о том, что купил, и о том, что показал. Думал сделать как лучше, а вот какая неприятность получилась… Похвастаться хотел! – в его голосе прозвучала горечь. – Теперь стыдно им, – он неопределенно махнул рукой в сторону кабинета Вересаева, – в глаза смотреть.
– Вам не должно быть стыдно им в глаза смотреть, – мягко сказал Макар. – Вы-то в чем виноваты?
Анатолий Иванович вздохнул, покачал головой и взялся за ручку двери.
– Это вы по молодости, Макар, так думаете. А на самом деле я – виноватый.
В кабинете Вересаев коротко повторил инструктаж для Илюшина и второго охранника, выделенного Николаем для поисков ожерелья. Он уже собирался отправляться на поиски, но молодой белобрысый помощник юристов нарушил его планы.
– Я правильно понимаю, что нам предстоит обыскать туалет, зимний сад, коридоры и архив? – вежливо спросил он, не сделав и шагу к двери, хотя Николай, второй охранник по имени Валера и Горошин уже собрались выходить.
– Именно. В чем дело? – Степан Степанович с каждой секундой становился все злее, а потому вопрос только усугубил его раздражение.
– Во-первых, в этом списке не хватает кабинета аудиторов, – спокойно ответил Макар.
– Точно! – подал голос Николай. – Зашла в кабинет, вынула из портфеля, спрятала где-нибудь… в ящике… Или в сейфе.
Вересаев выругался себе под нос.
– Во-вторых, – с удивительной невозмутимостью продолжал Илюшин, – на осмотр всего, о чем вы сказали, Степан Степанович, у нас уйдет часа три, не меньше. И необязательно, что мы найдем пропажу, потому что среди нас нет профессиональных сыщиков, которые знают, как правильно искать.
– Чего искать-то, – осадил парня охранник Валера. – Разбить помещение на квадраты, и всех делов!
Макар бросил на Валеру короткий взгляд, в котором гендиректор явственно прочитал превосходство.
– У вас, Валерий Никитович, большой опыт в обысках? – небрежно поинтересовался Илюшин. – На один зимний сад уйдет полтора часа – вспомните, какой там бардак творится. Землю из всех горшков будем вытряхивать?
Валера промычал что-то невнятное, но притих.
– Все сотрудники сидят в банкетном зале, – напомнил Макар. – Они так и будут там три часа сидеть?
– Надо – значит, будут, – не сдержался Николай, которого невозмутимость парня быстро вывела из себя. – Если ментов вызвать, отсюда вообще никто до утра не выйдет!
– Не надо ментов, – попросил Горошин.
– Не надо, – согласился Макар. – Мы и сами все найдем, если сузить круг поисков.
– Каким образом, интересно? – в голове Вересаева зазвучало неприкрытое ехидство. – Если вы, Макар Андреевич, только что его расширили, включив в список и кабинет номер пять.
– Вы сами никого не подозреваете? – спросил Илюшин у Горошина.
– Да что вы, Макар, мне и подумать страшно о том, кто мог…
Аудитор не закончил, но Илюшин понял, что тот хотел сказать. Если ты проработал в кабинете с коллегами несколько лет, то подозревать одного из них в краже очень противно.
– Понятно…
Илюшин прошелся по небольшому кабинету от стены до стены, бросил мельком взгляд на монитор. Николай и Валера, удивленные его непринужденностью, дружно воззрились на непосредственное начальство, сидящее перед компьютером, и во взглядах их читалось предложение устроить малолетнему молодому нахалу выволочку. Однако непосредственное начальство само с интересом наблюдало за передвижениями нахала по кабинету и, видимо, не собиралось карать его немедленно. Переглянувшись, охранники и Николай вернулись на свои стулья, а за ними как-то невзначай отошел от двери и Горошин.
– Четыре женщины, – вслух рассуждал Макар, лохматя и без того взъерошенные светлые волосы. – Одна видит ожерелье, решает его украсть. Мотивы нам сейчас не важны… Итак, она достает украшение из портфеля, прячет… Кстати, – он остановился посреди комнаты, – а кто их обыскивал?
– Их не обыскивали, – неохотно сказал Вересаев.
– Почему?
Парень изумленно воззрился на него, и Степан Степанович, прежде не обращавший на мальчишку особого внимания, в первый раз разглядел, что у того серые глаза – такие же, как у Безинской: не стального оттенка, а глубокого цвета, как вода в пруду.
– Мы подумали, что та дама, которая взяла ожерелье, обязательно спрятала бы его, – пояснил вместо Вересаева Горошин, – а обыск для женщин – это такое унижение… Нет, тогда уж и в самом деле лучше милицию вызвать.