«Наверное, нет, — подумал Клемент, — Скорее она будет размышлять об этом в одиночестве. Но мы уже никогда вновь не станем добрыми друзьями. О господи!»
Все они собрались на кухне, но кухонную дверь не закрыли и входную дверь тоже оставили приоткрытой. В дом просачивался холодный сырой воздух. Дождь прекратился. Луиза вяло предложила что-нибудь перекусить или выпить, но ее предложение не встретило одобрения. Клемент изрядно проголодался, но также не мог без отвращения думать о еде. Луиза выглядела очень усталой, и тревожное, опечаленное выражение то и дело невольно появлялось на ее лице. Клемент не мог понять, хочет ли она, чтобы он ушел, или нет. Алеф и Сефтон, еще в велосипедных костюмах, также выглядели удрученными, хотя внесли свою скромную лепту в хор фальшивых надежд. Где-то возле канала Сефтон умудрилась свалиться с велосипеда и испачкать брюки. Клемент продолжал мысленно сочинять прощальную речь, которая могла бы позволить ему достойно покинуть этот дом. В то же время ему хотелось поговорить с Мой, привлечь как-то ее внимание и, найдя добрые сердечные слова, извиниться за свое поведение, но она упорно не смотрела в его сторону. Мой сидела у стола, закутавшись в большой шерстяной кардиган Луизы. Ее длинные, потускневшие волосы безжизненно свисали мокрыми прядями, а губы шевелились и подрагивали, словно она шептала что-что, глядя в пол и тихо постукивая костяшками пальцев по кухонному столу.
Молчание затягивалось, и Клемент все еще пытался найти подходящие ободряющие слова, когда вдруг, быстро и бесшумно, среди них появился Анакс. Вбежав в открытую входную дверь, он тут же пролетел на кухню. Не обращая особого внимания на восторженную реакцию обитателей дома, он небрежно поприветствовал Мой и поспешил к своей миске, где его давно дожидалась приготовленная Сефтон еда. Глаза Луизы увлажнились слезами радости, Мой опустилась на колени рядом с Анаксом. Клемент направился в прихожую, чтобы закрыть входную дверь.
На пороге маячила высокая фигура.
— Я могу войти? — спросил Питер Мир.
— Так значит, вы все играете на пианино?
— О да, но Алеф лучше всех… вот наша Алеф, а младших сестер зовут Сефтон и Мой.
— Я уже понял, кто есть кто, мне удалось быстро запомнить ваши имена. А чем вы, Мой, любите заниматься, кроме игры на пианино?
— Она собирает камни, — гордо произнесла Алеф, — и пишет картины!
— А поем мы все, — добавила Мой.
— Как хорошо, я тоже люблю петь!
— Эти смешные прозвища, — сказала Луиза, — конечно, не являются их настоящими именами.
— А каковы же настоящие?
— Алетия, София и Мойра, но девочки решили, что их будут называть Алеф, Сефтон и Мой!
— Алеф… так звучит первая буква еврейского алфавита.
— Я знаю, — ответила Алеф, краснея.
— Разве вам не нравится имя Алетия? По-гречески оно означает истина, но, конечно, вам это известно. Очень милое имя.
— Мне лишь казалось…
— А вы позволите мне называть вас Алетией? По-моему, очень красиво!
— Ну… конечно…
— Принцесса Алетия. А вы, если не возражаете, называйте меня просто Питер.
— Поразительно, что вам удалось так просто найти его, — удивлялась Луиза, — это похоже на какое-то чудо!