«Все верно, — подумала Луиза, — я глупа и простодушна, и сейчас мне хочется плакать. Этот вечер может обернуться несчастьем».
Прозвучал звонок, Клемент приоткрыл дверь, снизу донеслись голоса.
— Это Джоан, — сказала Луиза.
— О господи. Кто это с ней?
— Тесса.
— Мне казалось, она решила не общаться с нами.
Временами Тесса переживала этапы неприязни по отношению к обитателям Клифтона.
— Ее притащила Джоан. По-моему, после недавних событий Тесса сочла наше общество более интересным.
Оживленно говоря что-то, Джоан вошла в комнату. Белизну ее лица подчеркивали алые губы и ярко нарумяненные щеки, лучистые глаза окаймляли широкие полосы золотых теней, а струящиеся темно-рыжие волосы украшал венок из золотых листьев. Наряд ее состоял из массивной пурпурной мантии, стянутой на талии золотистым поясом.
— Дорогая, ты не откажешься принять моего телохранителя? — показывая на Тессу, спросила она Луизу.
К традиционному и элегантному костюму для верховой езды Тесса просто добавила шляпку и хлыст.
— Не правда ли, она выглядит обалденно? Вы только гляньте на ее сапожки. Разумеется, я изображаю дельфийскую жрицу. Привет, милая Луиза, когда подадут напитки? Привет, Клемент, ну-ка, пожалуйста, поцелуй меня.
Тесса, в общем-то, выглядела как обычно, лишь слегка изменив вариант своего традиционного стиля одежды. Клемент уставился на плотный красивый материал ее бриджей. Тесса, щелкнув каблуками и поклонившись Луизе, оставила хлыст на пианино и прошла в дальний конец комнаты, чтобы взглянуть на книги и несколько масок, выложенных там Сефтон. Луиза спустилась вниз за напитками. Клемент и Джоан стояли рядом.
— Привет, Арлекин.
— Привет, Цирцея. Прости, ты ведь у нас нынче дельфийская жрица.
— А ты ее повелитель. Клемент, давай раскроем карты, не возражаешь? Поехали со мной в Париж.
— Вряд ли удастся что-либо раскрыть, учитывая, что мы ничего не спрятали в рукав. Всего наилучшего, я как раз собирался уходить.
— Как это уходить? Тогда я уйду с тобой! Нет, не уходи, разве у тебя уважительные причины? Наверное, ты расстроился из-за прихода того спятившего бедняги?
— Откуда ты узнала о его приходе?
— Алеф сообщила Харви, а он сообщил мне. Давай останемся и посмотрим на него. На самом деле он довольно забавен, похож на большого циркового зверя. Милый, умоляю, останься же со мной.
— Ладно, останусь ненадолго. Чем это ты заштукатурила свое личико?
— Мукой. Может, хочешь лизнуть?
Вошла Сефтон с полным подносом бокалов и поставила его на пианино, сдвинув в сторону хлыст Тессы. Сефтон, никогда особо не озадачивая себя выбором праздничных нарядов, надела черные брючки, заправив их в доходящие до колен гольфы, черный жакет и такую же блузку, оттенив ее фиолетовым шарфиком. Джоан высказала мысль, что наряд Сефтон напоминает форму нацистов, но девушка заявила, что изображает епископа, показав висящий на груди крест, выданный ей Мой в качестве реквизита. («Почти никакой разницы!» — воскликнула Джоан.) Мой также соорудила для сестры митру, которая, к сожалению, «плохо держалась на голове». Напиток, придуманный девочками, оказался весьма творческим изобретением. Их коктейль состоял из охлажденного белого портвейна, белого вермута, имбирного лимонада, скромной доли водки и щедрого количества яблочного сока. Такое сочетание гарантировало как минимум приятный вкус.
— А где Мой?
— Наверху, заканчивает свою маску.
— Или спасает паучка, или общается с кремневой галькой.
— Тессе нужно бы выдать маску.
— Она заявила, что маской ей служит собственная физиономия.
— Но она могла бы выбрать одну из прошлогодних.
— О, да этот напиток крепче, чем кажется.
— Так и должно быть.
— А где, кстати, мой хромоногий сынуля?
— Он с Алеф.
— Разве вечеринка еще не началась?
— Она как раз начинается, не пропустите момент.
— Тогда пора устроить что-нибудь веселенькое, пусть Луиза сыграет нам на пианино.
— Да-да, пойдемте, пойдемте!
В этот момент дверь со стуком распахнулась, и в гостиную вступил высокий военный в синем мундире и синем шлеме с синим плюмажем. Его ужасное синее лицо с надутыми щеками обрамляла синяя борода, а рука лежала на плечах темноволосой женщины в длинном черном платье, дополненном мантильей и черной вуалью. Появление странной парочки встретили смехом и аплодисментами. Харви поспешно сдернул вуаль и мантилью, явно смущенный и раздосадованный взрывом смеха. Он вдруг почувствовал себя клоуном, которого заставили развлекать малых детей. Он уже собирался сдернуть и черный парик с длинными локонами, когда подошедшая Луиза поцеловала его и попросила пока сохранить костюм. Дохромав до пианино, Харви привалился к нему спиной. Облаченная в мундир и ботфорты Алеф, однако, по-прежнему гордо высилась у двери, вытянув по швам скрытые в перчатках руки, и поглядывала на собравшихся через прорези мрачной синей маски.