Харви надел мягкие уличные туфли и захватил с собой новую трость. Дома ему еще приходилось иногда пользоваться костылями, чтобы дать отдых травмированной ноге. В обществе, однако, он опирался на специальную палку, выданную ему помощником физиотерапевта. Но вскоре что-то побудило его купить шикарную на вид и действительно дорогую трость, сделанную из светлого отполированного дерева (возможно, из ореха) и украшенную набалдашником из слоновой кости в виде птичьей головы с крючковатым длинным клювом. Она была менее удобной, чем специальная, лечебная палка, но придавала ему уверенности в себе. Ведь некоторые мужчины по-прежнему ходят с модными тросточками, и вовсе не потому, что хромают. Экипировавшись таким образом, Харви вызвал такси, которое и привезло его к дому Тессы. Он с облегчением увидел, что свет горит как в ее нижнем офисе, так и на верхнем этаже. С неба начала сыпаться какая-то морось. Харви почувствовал, что волосы стали влажными. В свете отдаленного уличного фонаря он увидел капельную сетку дождя. Зонта Харви не захватил, так как не считал это необходимым. Он постучал в дверь. Никакого ответа. Постучал еще раз. Дернув за ручку и обнаружив, что дверь не заперта, он миновал сумрачную и затхлую маленькую прихожую и вошел в небольшой освещенный офис. Он позвал Тессу. Никакого ответа. Оставив куртку и трость в прихожей, Харви поднялся по лестнице и вновь позвал Тессу. Включив свет в спальне, он заметил аккуратно заправленную узкую кровать хозяйки дома и один из ее вельветовых жакетов, висевший на спинке стула. Он постоял в нерешительности. Может, Тесса не заперла дверь, рассчитывая скоро вернуться? Поддавшись любопытству, Харви поднялся на верхний этаж, где прожил свою несчастную жизнь мистер Бакстер и, возможно, — Харви толком не помнил — там и отошел в мир иной. В его комнате горел свет, окно было приоткрыто, на кровати лежал голый матрас, а также стоял большой открытый чемодан, набитый вещами Тессы.
«Может, она собралась уезжать, — подумал Харви, — Может, уже спешно уехала в гости к своим чертовски изысканным друзьям, которым не захотела представить нас… или отправилась на другую тайную и великолепную квартиру или даже в особняк, где она ведет совсем иной образ жизни».
Склонившись над чемоданом, он посмотрел на лежавшую в нем одежду и извлек длинное голубое с розовато-лиловым отливом шелковое платье. Харви показалось, что внизу хлопнула дверь, и он с виноватым видом бросил платье обратно. Он опять позвал Тессу. И опять никто ему не ответил. Прикрыв хлопающее на ветру окно, он немного постоял в задумчивости и закрыл крышку чемодана. Когда Харви начал спускаться по лестнице, его вдруг охватил жуткий страх. Осмотр дома моментально вышиб из его головы причину, по которой он приехал сюда. Перед его мысленным взором возникла яркая, словно живая, красочная картина, подобная мелькнувшему на экране изображению, которая включала в себя обрывочные и перемешанные, как в паззлах, образы Лукаса, Тессы и его матери. Их лица искажали странные улыбочки, окрашенные печалью или яростью. Через мгновение эти видения исчезли. Пробежав по лестнице мимо спальни Тессы, Харви остановился перевести дух в темной прихожей. С отвращением вдохнув какой-то противный запах, он безуспешно попытался найти свою палку и определить место уличной двери. Стараясь успокоиться, он постоял немного в темноте, восстанавливая дыхание.
Тогда-то Харви и понял, что почти безотчетно, но постоянно беспокоило его с того самого момента, как он вошел в этот дом. Беспокойство вызывал странный ритмичный звук, типа приглушенно работающего мотора. Возможно, он доносится с улицы? Харви прислушался. Нет, вероятно, эти звуки рождались где-то в недрах комнат. Они производили жутко тревожное впечатление.
«Должно быть, — подумал Харви, — завывает какое-то сломавшееся устройство, связанное с отоплением, водопроводом или газоснабжением. Как странно, что оно еще продолжает работать в таком режиме».