Приблизившись к Клифтону, она увидела стоящее на улице такси. На крыльцо вышел Харви. Сефтон поспешила к нему навстречу и протянула трость.
— Ты забыл ее у Лукаса. Он попросил меня передать ее тебе.
Харви взял трость и ничего не сказал, но Сефтон потрясло отразившееся в его взгляде жуткое страдание, почти отвращение, как подумалось ей впоследствии. Он сел в такси и уехал. Позже, размышляя об этой встрече, Сефтон отругала себя, вспомнив наставления Лукаса по поводу ревности.
«Я ревную из-за того, — подумала она, — что Харви общается с Лукасом… а Харви ревнует из-за того, что с Лукасом общаюсь я».
— Ну что, мы прикатили слишком рано? — спросил Лукас.
— Да. Лучше пока подождать в машине.
Клемент припарковался на ближайшей к парку улочке.
— Пожалуй. Похоже, дождь скоро закончится. Я захватил с собой зонт.
— С тобой все в порядке, то есть как ты себя чувствуешь?
— Какой оригинальный вопрос. Я с нетерпением жду представления. Оно очаровывает меня своей непредсказуемостью.
— Ты же не склонен… ты же будешь держаться спокойно… в общем, я имею в виду, ты не собираешься проявлять инициативу?
— Я не строил никаких планов. Может, ты имеешь желание обыскать меня и проверить, не захватил ли я оружия?
— Нет. Мы хотим как можно быстрее провернуть все это дело.
— Много ли времени оно займет, как думаешь?
— Надеюсь, минуты четыре.
— Я рассчитывал на более протяженное удовольствие. Ты не забыл биту?
— Она лежит у меня во внутреннем кармане пальто. Но к чему она нам? Или тебе хочется, чтобы я защитил тебя с ее помощью?
— Ты должен вытащить ее на всеобщее обозрение. Она может пробудить память доктора Мира. Ведь цель нашей встречи заключается в том, чтобы он вспомнил те или иные вещи. У нас нет другой цели, насколько я понимаю.
— Надеюсь, что нет.
— Ты думаешь, он может разъяриться?
— Не знаю. А ты?
— Мне кажется, что проявление ярости вполне возможно. Я надеюсь, Мир ограничится одним выпадом, причем не слишком неприятным.
— По словам Беллами, Питер полагает, что произойдет некое мистическое действо. Мне, естественно, ближе театральная сцена.
— Что ж, у меня с самого начала сложилось мнение, что умственные способности Мира повредились либо в результате нанесенного мной удара, либо в связи с вероятными проявлениями эпилепсии или еще какого-то подобного отклонения от нормы. Он крайне возбудимый человек, своеобразный представитель восточного менталитета.
— Беллами продолжает считать, что может произойти нечто удивительное, вроде чудесного примирения или ангельского вмешательства. Если он, я имею в виду Мира, захочет устроить странную сцену, то, ради бога, постарайся…
— Подыграть ему? Конечно подыграю. Но если он потребует, чтобы я…
— По-моему, нам пора идти. Нам положено явиться туда первыми.
Беллами сидел на переднем сиденье «роллса». Согласно договоренности, Питер встретился с ним около «Замка», где Беллами слонялся как тень в мрачном глухом переулке. Не сказав ни слова, он забрался в машину. Медленно продвигаясь по городу в плотном потоке автомобилей, они продолжали хранить молчание. Беллами слышал неровное дыхание Питера, глубокие и подавленные вздохи, почти всхлипывания. Слегка повернув голову, он разглядел в темноте салона профиль своего спутника, его полные приоткрытые губы, блестящую выпуклость глаза, словно выкатившегося из глазницы.