Разумеется, Беллами не стал рассказывать о своих тревогах, теперь совершенно развеянных и почти забытых, по поводу «спокойного сна» Питера и пугающе задернутых штор спальни.
Он пояснил, что пришел бы раньше, но не запомнил адрес, поведал, как он долго разыскивал телефонные будки, а потом все равно не мог застать Клемента, поскольку тот отправился возвращать «ролле». В приливе радостного настроения Беллами свободно и охотно болтал с улыбчивым хозяином, и от полноты чувств его слова то и дело сталкивались друг с другом, словно спешили сорваться с языка всей словесной гурьбой. «Я тараторю, — подумал он, — о каких-то глупостях, точно ребенок, пересказывающий события дня любящему отцу!» Наблюдая за Беллами, Питер продолжал посмеиваться, и наконец Беллами тоже рассмеялся.
— Вы знаете, — сказал он, — раньше я жил недалеко от вас, только ваш дом стоит в богатом квартале. Пожалуй, именно поэтому вы и нашли Анакса… он искал дорогу к моей старой квартире!
— Да, это была отличная находка, она открыла передо мной новые возможности. Я еще расскажу вам об этом позднее. Значит, вчера вечером все вы нормально вернулись по домам?
— О да…
— А Лукас, как он добрался, взял машину Клемента?
— Нет-нет, ему не захотелось садиться за руль. Он взял такси.
— Да, наша затея завершилась весьма… неловко. Должно быть, мое падение напугало вас. Я очень благодарен вам с Клементом за то, что вы довезли меня до дома.
— Пустяки, мы с удовольствием помогли вам, но, конечно, ужасно встревожились, хотя…
— Беллами, не могли бы вы рассказать мне, что именно произошло там вчера вечером?
Беллами не ожидал такого вопроса. Он немного подумал, прикрыв глаза и склонив свою большую голову. Его рука машинально стащила с носа очки, он положил их на стол и крепко сжал пальцами прядь своих соломенных волос. Вчера вечером его так поглотили мысли о благополучии Питера, о том, выживет Мир или умрет, что он не задумывался о случившемся, вернее, не пытался определить, что именно произошло. Сняв сейчас очки, Беллами в ту же секунду понял, что интуитивно определил сущность произошедшего вчера события. Раньше они разговаривали о «метаморфозе», о некоем высшем проявлении, о чуде. В какой-то момент он увидел в Питере ангела. В нем будто открылась на мгновение святая, потусторонняя природа. Питер весь воспламенился и просиял. То моментальное изменение оказалось чересчур большим для его земного тела, вот почему он действительно мог умереть. И вчера произошло именно такое событие: таков был его смысл и таковы могли быть последствия. Но если Питер сам не понимает этого, то как же Беллами сумеет объяснить ему? Он поднял глаза, боясь увидеть встревоженного и сомневающегося Питера, решившего вдруг возложить все свои надежды на Беллами. Но Питер выглядел спокойным, даже не взволнованным, на лице его играла легкая усмешка, как у человека, знающего ответ на заданный вопрос. Беллами подумал, что Мир хочет его испытать.
— Питер, — ответил Беллами, — по-моему, вы сами прекрасно понимаете, что произошло. Произошло нечто сверхъестественное, нечто вроде чудесного превращения.
Питер с лукавым видом удивленно поднял брови.
— Вот как! И какого же превращения?
— Вроде того, что случилось с Савлом по пути в Дамаск.
Это сравнение только что пришло в голову Беллами.
Питер рассмеялся:
— О, даже так…
— Вы умерли и воскресли вновь. Вы стали ангелом.
— Ладно, мы еще вернемся позже к этой теме. Есть кое-что более неотложное и важное.
— Что же?
— Вы так и не спросили меня, что же именно я вспомнил.
Беллами действительно забыл те слова, что Питер прошептал ему вчера вечером перед расставанием. Они вылетели у него из головы просто потому, что вскоре его полностью захватила ошеломляющая мысль о возможном самоубийстве Питера. Тогда Беллами вдруг представилось, что открывшиеся воспоминания могли оказаться ужасными и сокрушительными… Чувствуя, как лицо его заливает краска смущения, он прижал руку к горлу и робко произнес: