— Что произошло? — спросил Клемент, облокотившись на край стола.
— Ты же видел, что произошло.
Лукас слегка нахмурился, но не стал сразу повторять просьбу об уходе. Он снял очки и принялся протирать их кусочком желтой замши.
— Нет, не видел, я потерял сознание.
— О да, конечно. Что ж, пока ты валялся без сознания, ничего не произошло, за исключением того, что мы перепугались и бросились приводить тебя в чувство.
— Да, но до этого… я ничего не понимаю. Он достал нож, верно? Я же видел нож.
— Ну да, наверное, ты видел нож.
— И… мне кажется… я видел кровь.
— Да, была и кровь. Я покажу тебе. Боже мой, ты как неверующий Фома. Ты тоже хочешь потрогать меня? — Лукас отложил очки, задрал рубашку и показал Клементу маленький красный разрез между двух ребер. — Теперь ты удовлетворен?
— Но… у тебя глубокая рана? Надо обратиться к врачу. О боже…
— Разумеется не надо. Пожалуйста, не хлопнись опять в обморок. Это был всего лишь булавочный укол. Пара капель крови, только и всего.
— Я подумал, что он решил убить тебя.
— Неужели? Как мило с твоей стороны, что ты так огорчился.
— Но разве ты ожидал… то есть… неужели это все было чистой демонстрацией… то есть вы с ним договорились заранее и ты знал?..
— Нет, конечно нет! Любой договор выглядел бы бессмысленно.
— Значит, он мог убить тебя. Тем длинным ножом он мог…
— Ну, ведь он говорил, что когда-то имел отношение к хирургии. Я уверен, что все закончилось бы безболезненно.
— Лук, брось шутить.
— Я не шучу. Я лишь пытаюсь найти для тебя приемлемое объяснение. В сущности, как я сейчас подумал, мне и объяснять-то нечего. Полагаю, ты следил за нашим разговором. Если не следил, то глупо, и тогда лучше оставайся в неведении.
— Пожалуйста, Лук… допустим, я не упал бы в обморок, тогда он мог бы продолжить и, возможно, убил бы тебя!
— Уж не вообразил ли ты, что твой обморок спас мою жизнь?
— Пожалуйста…
— Сомневаюсь, что у него вообще имелись намерения убивать меня. Но безусловно, полной уверенности у меня не было. И в этом, в сущности, все дело.
— То есть ты мог бы спокойно позволить ему сделать это?
— На тот момент сопротивление не имело смысла. Он значительно сильнее меня.
— Значит, ты сдался без борьбы?
— Я уже говорил тебе, Клемент, что он мог убить меня или заказать убийство в любое время. Такая возможность у него есть и сейчас. Только мне думается, что ему это уже не нужно. У него артистическая и даже благородная натура. Питер предпочел подвергнуть меня символическому наказанию. Оно свершилось. Он весьма выдающаяся личность.
— Так ты встретишься с ним снова, ты пойдешь на его вечеринку?
— Ты же знаешь, что я давно не хожу на вечеринки. А теперь, прошу тебя, уйди, ладно, мой милый? Тебе, как привилегированному зрителю, удалось увидеть финал, я надеюсь, довольно странной драмы, о которой, как мне представляется, ты никогда не будешь распространяться. Давай же навсегда распрощаемся со всей этой историей. Прошу, уходи.
Клемент продолжал сидеть, упираясь локтями в стол.
— Но как же быть со мной? — спросил он.
— А что, собственно, с тобой?
— Вы забыли обо мне. О боже, я совершенно растерян… ты говорил, что я должен был следить за его аргументами, но я не мог уследить. Он рассуждал о прощении?
— Примерно.
— То есть он помиловал тебя?
— Топорное выражение.
— Но как же быть со мной?
— Да что, собственно, с тобой-то?
— Я думал, что он спорит не только ради своих, но и ради моих интересов.
— Полагаю, он пришел к выводу, что ты и сам вполне способен позаботиться о себе и разобраться со своим собственным делом любым удобным тебе способом.
— Ты что, специально запутываешь меня?
— Я пытаюсь слегка прояснить для тебя ситуацию, но если тебе это не нужно, не бери в голову… лучше просто уходи.
— Лук, пожалуйста, скажи мне… наконец… ты хотел убить меня?
— Нет, конечно нет. Теперь уходи. И давай навсегда предадим это дело забвению.
Клемент встал. У него закружилась голова, и он подумал, не потеряет ли опять сознание. Где же он оставил пальто? Ах да, в прихожей. Он медленно направился к двери. И, когда дошел до нее, вдруг услышал голос Лукаса:
— Подожди минутку. Я скажу тебе кое-что.
Клемент обернулся.
— Что?
— Я прощаю тебя.
— Что?..
— За все те страдания, которые ты причинил мне в детстве, я прощаю тебя.