— Ну, могло же быть и хуже, верно? — подбодрил Клемент.
— Простите, — откликнулся Харви, — мне ужасно жаль.
— Тебе придется допрыгать до машины, тут нет иных средств транспорта.
— Мы можем донести его, — предложил Беллами.
— Вот еще, глупости!
Немного дальше, на обочине дороги, стояла скамейка. Тяжело опираясь на руку Беллами, Харви допрыгал до нее и, опустившись на скамью, закрыл лицо руками. Присев перед ним, Клемент развязал шнурки его кроссовки и осторожно снял ее. Стопа искривилась под странным углом. Он аккуратно спустил носок, увидел распухшую стопу и щиколотку. Они уже покрылись синевато-красными подтеками, а температура припухшей поверхности начала повышаться. Открыв глаза, Харви глянул на ногу и застонал.
— Должно быть, перелом, — предположил Беллами, — О боже, господи прости, это моя вина.
— Я не могу ступить на нее, просто не могу.
— Не переживай, — сказал Клемент. — Передохни немного. К сожалению, нам не удастся подогнать сюда машину, она тут не проедет. Но мы с Беллами будем поддерживать тебя с двух сторон, и ты как-нибудь допрыгаешь.
— И тогда мы успеем вовремя в Равенну…
— Мы не поедем пока в Равенну, — возразил Клемент.
— Естественно не поедем, — поддержал его Беллами, — мы найдем тут поблизости врача, и он осмотрит твою лодыжку.
— Наверное, ее надо просто потуже перевязать, — продолжал развивать свою мысль Харви, — и тогда через денек-другой все будет гораздо лучше.
— Посмотрим, — ответил Клемент, — Но если травма окажется серьезной, а именно так она и выглядит, то, по-моему, нам придется ехать в ближайший аэропорт, чтобы доставить тебя обратно в Лондон.
— Бедняга Харви!
Травма Харви стала темой общих сожалений.
Эта новость дошла до Луизы, когда Харви позвонил ей из аэропорта в Пизе и попросил сообщить о травме его матери. Новость заключалась в том, что он повредил ногу и теперь едет домой, ненадолго, чтобы подлечиться. Вся серьезность повреждения стала ясна его друзьям, да и ему самому, только по возвращении. Сначала, после того злополучного прыжка, Харви навестил ближайший городской пункт pronto soccorso [16]. Глянув на его ногу, травматолог сразу направил его в госпиталь. Путешественники решили доехать до госпиталя в Пизе, откуда можно было прямым рейсом улететь в Лондон. Рентгеновский снимок показал серьезный перелом лодыжки. На ногу Харви сразу наложили гипс до колена, чтобы он мог добраться домой. В Хитроу его вывезли из самолета на кресле-коляске. В Мидлсекском госпитале гипс сняли, повторный рентген подтвердил страшный диагноз и возможные осложнения. Ногу опять загипсовали и выдали Харви костыли, запретив ступать на сломанную стопу. На расширенном семейном совете, состоявшем из Харви, Джоан, Клемента, Беллами и Луизы, благоразумно рассудили, что первое время Харви надо пожить в Лондоне, наблюдаясь у хорошего специалиста. К удивлению старших, Харви безропотно согласился с предложенным планом. Он имел, как все признали в дальнейшем, больше здравого смысла, чем им казалось. Его прогулку по мосту, однако, оставили в секрете. Клемент и Беллами, присутствовавшие при телефонном разговоре Харви с матерью, слышали, как он просто сообщил о том, что «неудачно спрыгнул на землю». Такое объяснение вполне удовлетворило всех, Клемент и Беллами предпочли не вдаваться в подробности. Нетрудно было понять, что Харви совсем не хочется распространяться о своем героическом испытании, учитывая краткий миг заключительного «триумфа».
— Тебе начинать, Мой, ты ведь художник, — сказала Алеф.
Сидя в большом кресле в Птичнике, Харви со смехом закатал брючину и выставил на всеобщее обозрение утяжеленную белым гипсом ногу. Ее весомость, ощущаемая при малейшем движении, еще не перестала тревожить и удивлять Харви. Уже был поздний вечер, он и Клемент отужинали у Луизы и ее дочерей.
Вся компания обступила парня и смотрела, как Мой, вооружившись толстым цветным мелком, с серьезным видом опустилась перед ним на колени и нарисовала по верхнему краю гипсовой формы волнистую зеленую линию, которая вскоре превратилась в симпатичную гусеницу. Стоявшая на очереди Сефтон отказалась вносить свою лепту после сестры, заявив, что это уже произведение искусства и любые дополнения лишь испортят его. Большинством голосов, однако, решили, что такой негативный подход может лишь испортить игровой настрой, а смысл игры заключается в том, чтобы разукрасить весь гипс самыми причудливыми каракулями, получив в результате, как заявила Мой, продукт совместного творчества. Тогда Алеф быстро намалевала какое-то странное животное («Похоже на дракона», — заметила Сефтон), но сразу перечеркнула его крестом.