Она написала:
Любимый Харви!
Пожалуйста, прости меня, я не могу смириться, не могу продолжать наши новые отношения. Это моя вина, я не в состоянии раствориться в таком совершенном чувстве… а нечто менее абсолютное для меня просто невозможно. Я должна вернуть себе свободу, которую я теперь воспринимаю как нечто настолько жизненно важное, что моя любовь к тебе становится подобием смерти. Мне ужасно жаль. Еще я страшно переживаю, что мы огорчим Алеф. Ты должен очень серьезно подумать о ней, о ее чувствах, о вашей долгой и душевной дружбе. Поэтому ты тоже должен быть свободен. Мы поступили слишком поспешно, слишком увлеклись, позволив себе забыть обо всем на свете. Нам надо отказаться друг от друга, мы еще совсем молоды. Надо рассматривать случившееся как прекрасный эпизод… нет необходимости скрывать его от Алеф… я оставляю это на твое усмотрение. Разумеется, мы будем видеться и общаться друг с другом почти как раньше. Умоляю, постарайся понять меня, дорогой, любимый мой Харви. Я люблю тебя. Но то, что я сейчас говорю, разумно и правильно, и я надеюсь, что ты отнесешься к моим словам с уважением. О мой дорогой… прости меня, я пишу все это, желая тебе только счастья… Мне очень жаль…
Она быстро запечатала конверт и выбежала из дома. Уже начинало смеркаться. Как мог этот день так быстро закончиться?
Луиза, спускаясь по лестнице, увидела возвращение Сефтон.
— О, Сефтон, а вот и ты, где ты пропадала?
— Просто отвозила кое-что.
— С тобой все в порядке? У тебя какой-то лихорадочный румянец.
— Я в полном порядке, Луи.