Близилось время обеда. Начался дождь. Тесса и Памела доложили, что им ничего не удалось найти, и ушли, высказав множество добрых пожеланий и надежд на скорую встречу. Эмиль сообщил Беллами, что проголодался, и они отправились обедать. Вскоре Джереми, заехав за Конни и мальчиками на своей машине, предложил подвезти домой и Кору, и она с удовольствием приняла его предложение. Также случайно заехала мисс Фитцгерберт, привезя Мой в подарок небольшой холст. Клемент поинтересовался, где продают холсты, она рассказала ему и ушла, весьма озадаченная сложившейся в доме ситуацией. Клемент и Луиза, полагая, что, кроме них и Мой, в доме никого не осталось, неожиданно обнаружили в Птичнике Харви. Луиза предложила ему остаться на обед, но он сказал, что ему надо идти, но он вернется позже. Луиза накрыла на стол. Клемент за руку привел Мой вниз, чтобы показать принесенный мисс Фитцгерберт маленький холст, стоявший пока в комнате Сефтон. Мой сильно разволновалась. Клемент взял холст и поставил его на ступеньки. Он мягко попытался отвести Мой на кухню, но она вырвалась из его рук, глянув на него как дикарка. Луиза приготовила сэндвичи. Мой взяла один из них и убежала к себе наверх, захватив по пути холст. Лежащие на кухонном столе сэндвичи на краткий миг вернули обоим присутствующим ощущение реальности и разумного спокойствия. Луиза съела один. Клемент подкрепился более основательно. Обед проходил в молчании. Луиза заварила чай. Зазвонил телефон, но оказалось, что это всего лишь Эмиль, решивший извиниться за то, что увел Беллами, и интересовавшийся, нет ли новостей. Клемент открыл банку привезенного Кеннетом Ратбоуном австралийского пива, но так и не выпил его, запоздало решив на всякий случай воздержаться от алкоголя. Распахнув входную дверь, он вдохнул морозный туманный воздух и понаблюдал за проезжавшими мимо машинами. Закрыв дверь, Клемент вдруг осознал, что неодобрительно бурчит что-то себе под нос. Вернувшись на кухню, он сполоснул две тарелки. Чай, от которого он отказался, уже остыл. Стоя около раковины, Клемент тихо охал. Его вдруг накрыло колючее и муторное, как морозный туман, чувство одиночества. Что бы там ни случилось, но жизнь, похоже, готовила ему грандиозный финал. Он тихо поднялся по лестнице и постучал в дверь Луизы.
— Заходи.
Шторы были задернуты. Не сняв даже покрывала с кровати, она лежала на спине прямо в одежде, напряженно вытянувшись и прижав к бокам руки.
— Есть новости?
— Нет.
— Открой, пожалуйста, шторы.
— Надеюсь, ты немного поспала.
— Возможно. Хотя сном я бы это не назвала.
— Не хочешь ли взбодриться? Я приготовлю чай.
— Пока не надо, немного позже. Сефтон не вернулась?
— Нет.
— А где Мой?
— В своей комнате, я полагаю. Хочешь, я схожу проверю?