— Сефтон, поднимись к матери, а я приготовлю здесь что-нибудь вроде ужина.
Найдя хлеб, масло и сыр, Клемент выложил все на стол. Он поставил чистые тарелки, разложил ножи. Потом включил чайник. В буфете обнаружились пакетики супа. Сверху доносились приглушенные женские голоса. На него начала наваливаться дикая усталость. Голоса затихли. Он подумал, что Сефтон отправилась наверх повидать Мой. Он быстро поднялся по лестнице в Птичник.
Там плакала Луиза. Она беспомощно махнула рукой Клементу.
— Дорогая моя, ты не хочешь спуститься вниз и немного перекусить? Время ужина давно прошло. Ты наверняка проголодалась. Мы посидим все вместе, поужинаем. Пожалуйста, ты должна спуститься!
— Нет, Клемент, милый, ты ступай и поешь. Я лучше пойду спать.
Сефтон спустилась от Мой.
— Что случилось в комнате Алеф? Там что, черти побывали?
— Просто Тесса искала там какие-нибудь зацепки. Сефтон, ты ведь будешь ужинать, и Мой тоже… может, тогда и Луиза присоединится к нам. Пожалуйста, пойдем.
Луиза встала и вновь сказала:
— Я иду спать.
— Ты должна хоть что-нибудь съесть, немного горячего супа. Я принесу тебе в комнату.
Луиза вышла из Птичника и поднялась к себе в спальню.
— Не дави на нее, — попросила Сефтон. — Я как раз собиралась отнести Мой немного съестного. Занесу что-нибудь и Луизе. Спасибо, что ты поддерживаешь в доме нормальную жизнь.
Клемент, не рассматривавший пока этот вопрос, теперь подумал, не должен ли он остаться на ночь. Он спустился вслед за Сефтон.
— Клемент, ты сам поешь что-нибудь. Или ты уже поужинал? — поинтересовалась Сефтон.
Нагрузив поднос, она удалилась из кухни. Клемент сел за стол. Он чертовски проголодался. Разломав хлеб на куски, он покрыл их толстым слоем масла и солидными ломтями чеддера. Потом высыпал в кружку пакетик супа и залил кипятком. Внезапно его охватило отчаяние. Он произнес с судорожным стоном:
— Ох, как же я устал, как я устал!
Вернулась Сефтон. Она молча сложила остатки хлеба, сыр и яблоко на большую тарелку.
— Может, ты хочешь съесть яблоко? — предложила она.
— Нет, спасибо. Извини, Сефтон.
Сефтон остановилась с тарелкой в руке.
— С чего ты извиняешься? Ты же торчал здесь целый день, верно? — удивленно спросила она.
— Верно.
Сефтон поставила тарелку. Клемент встал. Они обнялись. Клемент вдруг осознал, что тихо охает, как уже не раз охал сегодня. Как же давно было утро, какой жутко длинный день.
Высвободившись от Клемента, Сефтон взяла тарелку и сказала в своей обычной, небрежной манере:
— Ладно, я отваливаю спать. Пошарь в кладовке, там полно всяких вкусностей. Спокойной ночи.
Она удалилась, закрыв за собой дверь.
Немного погодя Клемент поднялся по лестнице и тихо постучал в комнату Луизы.
Луиза лежала в кровати. На прикроватной тумбочке горела лампа.
— Сефтон принесла сэндвич, но мне кусок в горло не лезет, по крайней мере, я попыталась. Не мог бы ты отставить поднос подальше? Вон он стоит, на полу.
— Я захвачу его на кухню. Но, Луиза…
— Мне кажется, я сейчас усну. Который час? Нет, не надо, не говори.
— У тебя есть снотворное?
— Да, да, все есть. Клемент, могу я попросить тебя об одной услуге?
— Все, что захочешь, моя дорогая.
— Ты мог бы остаться у нас на ночь?
На мгновение Клемента поразила странная немота.
— Да, конечно.
— Не уезжай, должно быть, уже очень поздно… Мне так страшно, такого жуткого страха я еще никогда не испытывала.
— Безусловно, я останусь с тобой, я буду… защищать тебя, я готов…
— Мне неловко беспокоить тебя, но я почувствую себя в безопасности, зная, что ты в доме… Ты ведь не против, правда?
— Луиза, ты же знаешь, что я не против, и мне…
— Ты можешь устроиться на диване в Птичнике. Одеяла и подушки на лестнице в стенном шкафу. Пожалуйста, не сердись на меня за то, что целый день я вела себя как безумная.
— Ничего, Луиза, мы все слегка обезумели. Постарайся уснуть, прими снотворное. У тебя ведь есть таблетки, правда? Я буду здесь, рядом, буду охранять вас.
Нагнувшись, Клемент поцеловал ее, она обвила руками его шею. Выйдя из комнаты, он остановился на лестнице и замер в напряженной позе, вслушиваясь в тишину дома. Полное безмолвие. На цыпочках он подошел к шкафу, достал одеяла и подушки. Поскольку о простынях речи не было, Клемент не стал искать их. Уже собираясь войти в Птичник, он услышал странный звук, словно крик маленькой птицы. Он подумал, что это Мой. Ей, наверное, что-то приснилось. Он выключил свет на лестнице. Нижний этаж дома уже погрузился во мрак. Прижав к себе спальные принадлежности, Клемент на ощупь добрался до Птичника и включил там свет.