Проснувшись на следующее утро, Клемент встал как ни в чем не бывало и раздвинул шторы. Сияло солнце. В соседнем саду ярко зеленели деревья, красиво и спокойно раскинувшие ветви с умытой листвой. Он распахнул окно, впустив в комнату свежий аромат роз.
«Какой же кошмарный сон мне приснился», — вдруг подумал он.
Но эту мысль тут же вытеснила другая, что этот кошмар был наяву, что все это произошло на самом деле.
«И что же мне теперь делать, как мне вообще жить дальше?»
Зайдя на кухню, он взглянул на лежащий возле раковины предмет. Клемент решил, что надо как-то избавиться от него, надо его спрятать. Он завернул предмет в бумагу и, положив в буфет, пошел одеваться.
«Лукас позвонит мне, — подумал он, но тут же отмел эту мысль. — Нет, он не станет звонить. Но что же случилось, что случилось с тем человеком? Что делал Лукас после того, как я ушел? Может быть, тот бедняга так и лежит там в кустах… Должен ли я пойти и все выяснить?»
В любом случае, Клемент понятия не имел, где, в каком именно заброшенном саду или парке произошло это ужасное событие. Но оно произошло, оно действительно случилось, и ничего уже не изменишь. Он обречен отныне жить с этим ужасом, навсегда скрыв в душе глубочайший и страшный, неизгладимый шрам. Но что же, собственно, произошло и что будет теперь с ним и с Лукасом? В каком-то туманном свете, возможно в зеленоватом сиянии светлячков, перед мысленным взором Клемента всплыло лицо того человека… Но это невозможно… Ведь он едва понял, что еще кто-то третий находится рядом. Зачем незнакомец притащился ночью в то дикое место? Кто он такой? Может, он следил за Лукасом или знал его? Что же все это означает? Клемент подумал:
«Несомненно одно — там не было никаких светлячков».
На мгновение его пронзила острейшая боль при мысли о том, во что теперь превратились его невинные детские воспоминания. И тут же мелькнула, поднявшись из мутных глубин потрясенного сознания, вторая побочная мысль: «Лукас хотел убить меня». Машинально заварив себе чай, Клемент сел возле телефона. Звонить Лукасу бессмысленно, он, конечно же, не подойдет к телефону. В любом случае, Клемент испытывал страх. Может, ему стоит заехать к Лукасу? Его ужаснула перспектива встречи с братом. Он попытался написать Лукасу письмо. Ничего не получилось. Он позвонил в театр, позвонил своему агенту, отменил все назначенные дела. Позвонила одна старая знакомая актриса, обратившись к нему за советом. Он посоветовал ей что-то вполне разумное. Время тянулось медленно. Клемент вновь заварил чай. Его руки дрожали. Он не мог даже думать о еде, ему не сиделось на месте, он тенью бродил по квартире. Нарушился ход его жизни, весь мир внезапно рассыпался в прах. У него мелькнула другая мысль: «Лукас вернулся домой и покончил с собой». Лукас часто заговаривал о самоубийстве, но Клемент не воспринимал его разговоры всерьез. А что, если мысль о самоубийстве Лукаса лишь казалась невероятной, и его намерения были вполне серьезными? Клементу вспомнился его сон о Граале, только то был вовсе не Грааль — то был потир с ядом, и ему предназначалось выпить отраву первым, а потом отдать Лукасу. Продолжая бродить по комнате, Клемент начал стонать и охать. Что, если Лукас ждет его прихода и покончит с собой, поняв, что брат уже не придет? Клемент набрал номер Лукаса и, дрожа, поднес трубку к уху. Никакого ответа. Еще ему подумалось, что если бы Лукас хотел убить его, а потом покончить с собой, то он мог бы сделать это совершенно спокойно в любое время в своем собственном доме. Зачем ему понадобилось устраивать такую драматическую сцену? А может, Лукас решился на самоубийство, но просто не хотел, чтобы это как-то связали с Клементом? Он продолжал вышагивать по комнате, то замедляя, то вдруг ускоряя шаги. Опустившись на кровать, он лег, пытаясь подавить внутреннюю дрожь и отрешиться от всех мыслей. Прошло много времени. Вдруг Клемент осознал, что продолжает тихо охать и причитать. Глаза его закрылись. В этот момент зазвонил телефон. Это была Луиза.
— Ох, Клемент, ты слышал, что случилось с бедным Лукасом?
— Нет, а в чем дело?
— Его ограбили, кто-то пытался украсть его бумажник… Он ударил этого негодяя, и теперь он в больнице, тот вор, а не Лукас. Какой же он смелый, правда? Его ведь могли убить. Все это сообщили в вечерних газетах.
Клемент поблагодарил Луизу за то, что она сообщила ему такую новость. Он опустился на стул, удержавшись от желания выйти и купить вечернюю газету. Он продолжал неподвижно сидеть, глубоко и взволнованно дыша. Очерненный клеветой, ужас происшедшего стал казаться еще более зловещим. Нет, это немыслимо, невероятно, непостижимо…