Она забралась на кровать к стенке и села, подтянув к себе колени.
— Тесса, ты не будешь возражать, если я тоже оставлю рубашку, просто для начала…
— Совершенно не возражаю! Харви, что бы ни случилось, не надо переживать. Иди сюда.
Он уперся коленом в край кровати, потом неловко прилег, и она опустилась на спину, вытянувшись рядом с ним, по-прежнему оставаясь в расстегнутой оливковой рубашке. Сама эта рубашка теперь тоже казалась чем-то священным, словно она надела ее для своеобразного ритуала, проводимого в безмятежном спокойствии великого храма. Харви осознал близость грудей Тессы, внезапно возникших перед его глазами, потрясающе бледных и светящихся слабым светом. Его здоровая нога прижалась к ее бедру, он ощутил подол рубашки, когда начал поворачиваться, осторожно перемещая больную ногу. Стрела боли пронзила бедро Харви. Он помедлил. Потом, собравшись с духом, просунул одну руку под податливо изогнувшуюся спину Тессы и, опустив тяжелую голову на ее теплую и мягкую грудь, другой рукой развел полы оливковой рубашки. Харви робко пробежал пальцами по ее обнаженному телу. Так они и лежали в тихом оцепенении, глубоко дыша. Потом, слегка сдвинувшись вниз, Тесса приподняла его голову, и дыхания их приоткрытых губ смешались. Вытаскивая руку из-под ее талии, Харви подумал: «Вот черт, как же мне теперь избавиться от рубашки и майки?» Неловко орудуя одной рукой, он тщетно пытался справиться с непослушной одеждой. Бешено стучало чье-то сердце. Блуждающая рука Тессы слегка коснулась его гениталий, и он мельком увидел ее закрытые глаза, когда их губы встретились. Харви вдруг осознал, что весь дрожит.
«До чего же нелепы, неудобны и просто смехотворны все эти неуклюжие попытки. Наверное, мы напоминаем двух пытающихся спариться роботов», — подумал он, подавляя желание оттолкнуть ее.
Почувствовав его зарождающийся протест, Тесса слегка отстранилась. Их губы разъединились, глаза открылись, а руки замерли, прекратив блуждания.
«Нет, это не страсть, — пронеслось в голове у Харви, — это страх, это жалкая презренная робость. Мне холодно, я ни на что не способен, ничего не получится, в такой ситуации меня можно принять за кастрата».
Он лег на спину.
— Прости, — сказал он, — у меня разболелась нога.
— Просто полежи немного спокойно, — тихо посоветовала Тесса.
Какое-то время они лежали рядом, бок о бок. Потом оба издали глубокие вздохи.
«Уж не смеется ли она? — подумал Харви, — Нет, она улыбается, я знаю, она мягко улыбается. Она божественна, а я не могу удовлетворить ее, не смею даже прикоснуться как следует. Почему же все так чертовски сложно, ведь любые другие твари спариваются с естественной легкостью!»
Он еще немного отодвинулся, и тяжеловесная травмированная нога свесилась с дивана, ее прошила судорожная боль. Харви приподнялся, спустил на пол ноги и, склонившись вперед, спрятал лицо в ладонях.
Он почувствовал, как Тесса проскользнула мимо него. Она встала, застегивая оливковую рубашку, накинула черно-белое кимоно и подпоясалась. Теперь Харви увидел ее улыбку.
— Извини, Тесса, во всем виновата моя идиотская нога. Нет, я сам идиот, я же говорил, что обречен на провал. Мне ужасно жаль. Я не смог… Ничего не получилось.
— Ты думаешь, что ничего!
— Я просто доказал, что ни на что не способен.
— Попробуй понять, ты узнал нечто важное. Дело не только в мужских или женских навыках, не только в своеобразии мужских и женских ролей. Лишь изредка возникают между людьми добрые отношения, любовь и доверие. Любовь необычайна, необычайны и проявления любви. Я искренне благодарна тебе.
Харви схватил свои брюки и поспешно натянул их, ловко пристроив перевязанную ногу в специально сделанный в брючине разрез.
«Что же все это значит? — смятенно думал он, — За что она благодарна, неужели это было похоже на любовь? Как же зарождается любовь? И что же я все-таки сделал? О господи!»
— Это я очень благодарен тебе… — запинаясь, произнес он, глядя на бледные голые ноги Тессы, — Я понимаю, как это важно, ну, то есть полезно, то есть я очень рад, я почувствовал… ты просто великолепна… Наверное, я надеюсь, в дальнейшем все будет легче, в общем, необязательно между нами… но я уверен, что узнал нечто важное… извини, я несу чушь… но уверен, ты поймешь. О черт, извини, это все моя вина!
— Нет тут никакой вины. Ты сделал важный шаг. Мы стали ближе друг другу, мы ведь друзья, а друзья помогают друг другу, друзья доверяют друг другу, друзья любят друг друга. Мы не забудем этого общего испытания.
Харви уже надел брюки, куртку и носки и лихорадочно натягивал ботинок и туфель. Он застонал от досады.