— Но мне же не удалось!..
— Ох, замолчи, Харви. У тебя все в полном порядке. Ты молод, перед тобой открывается великолепная жизненная перспектива. В случае необходимости ты всегда найдешь меня здесь, только и всего. А пока уходи.
Тесса сидела на одном из стульев, сложив на коленях узкие длинные руки.
— Ты ангел, — сказал Харви.
Упершись рукой в пол, он неловко опустился на одно колено. Вдохнув аромат свежей и чистой невинности, запах шелковистого кимоно, он погладил ее руки и поцеловал ноги.
Харви вызвал шикарно оборудованный, хорошо освещенный лифт. Вставив многочисленные ключи в разнообразные замочные скважины, он вошел в роскошные апартаменты Эмиля. Он устроил в квартире полную иллюминацию, потом тяжело плюхнулся в одно из кресел Эмиля, сделанных в стиле чиппендейл. Рассеянный, блуждающий взгляд Харви скользил по богемскому стеклу, серебряным кубкам, фигурке алебастрового Будды, по табакеркам восемнадцатого века и персидским коврам, по картинам Кайботта, Нольде и Боннара. Ему вспомнилась предыдущая встреча в доме Тессы, когда они сидели рядом на диване, соприкасаясь рукавами, храня молчание и неподвижность, как две статуи. Неужели тогда все и началось? Но что же произошло? И у кого из них возникла эта идея? Почему же она сидела с такой грустной и отстраненной ангельской улыбкой? Неужели потому, что между ними не возникло любви? На что же она тогда надеялась? О господи, какую же отвратительную путаницу он устроил! Харви встал, достал из бара Эмиля солодовое виски и налил его в один из уотерфордских бокалов. Вскоре ему немного полегчало. Он решил пойти спать. Раздевшись, Харви залез в кровать и выключил свет. Его сразу охватило приятное сонное забытье. Его глубокое дыхание выровнялось, он лежал на спине, уплывая на крыльях морфея.
«Ангел успокоил меня, — подумал он, — все прошло на редкость прекрасно».
— Мне надо кое-что сообщить тебе… и кое о чем попросить.
Клемент заехал к Луизе. Только вчера произошла последняя «манифестация» — так назвал ее Лукас — Питера Мира. Утром Клемент позвонил Луизе и спросил, сможет ли она сегодня днем уделить ему время. Помимо воли он говорил весьма напыщенным и загадочным тоном. И сейчас, при встрече с ней, осознал, что ведет себя еще более таинственно.
В этот субботний день весь дом, казалось, был взбудоражен деятельной жизнью девочек. Сверху, из мансарды, доносился ритмичный звук передвижений Мой. (Странно, удивился Клемент, неужели она танцует?) На нижнем этаже Сефтон гремела на кухне тарелками. В Птичнике приглушенно пела Алеф, порой касаясь клавиш и извлекая из них легкие, почти соловьиные трели. Клемент не узнал исполняемую песню.
Луиза выглядела оживленной и подтянутой, она даже припудрила лицо, хотя обычно редко проявляла заботу о его состоянии. Стоя рядом с ней около окна ее спальни, Клемент почувствовал слабый запах этой пудры. Она нарядилась в прямую твидовую юбку, плотно облегающий жакет и белую блузку с отложным воротником, подчеркивающим изящную шею. Ее пальцы поигрывали концами этого воротника, то приглаживая, то приподнимая их. Клементу даже показалось, что, слушая его туманное, но взволнованное вступление, она слегка покраснела и оживленно сверкнула глазами. Неужели Луиза надеялась услышать от него нечто важное и, вероятно, совсем не то, что он собирался сказать? Клемент смущенно умолк, раздумывая над этим вопросом. Возможно, она ожидала, что речь пойдет об Алеф?! В этот момент слова песни Алеф стали очевидными: «Томленьем объята влюбленная дева, вздыхает и бродит как тень…» [45]
«Ну вот, — подумал он, — теперь я огорчу еще и Луизу, развею ее надежды, и вообще все это чистое безумие… Безумный Лук, и тот странный воскресший тип тоже безумен!»
Рука Клемента машинально поправила галстук. Он также был нарядно одет.
— Понимаешь, Луиза, — смущенно произнес он, — произошла одна странная и даже непостижимая история, возможно, она тебе вовсе не понравится.
— Да?
— Она касается Лукаса.
Пальцы Луизы оставили в покое воротник, она прижала руку к горлу, потом машинально расстегнула верхнюю пуговку блузки. Озадаченно нахмурившись, Луиза отступила на шаг в сторону.
Клемент, смутно понимая, что допустил какую-то ошибку, быстро продолжил, переходя на более легкомысленный тон, хотя и чувствовал, что это совершенно неуместно.
— В общем, произошло нечто на редкость удивительное. Ты помнишь, что Лукас случайно убил одного парня? Ну конечно, ты помнишь, что я говорю… Так вот, оказалось, что он вовсе не умер, он выжил, полностью поправился и зашел повидать Лукаса. Ну разве это не потрясающе?