Всецело преданный Вам,
Беллами
— Ну, он ведь тоже опаздывает! — обратилась Луиза к Клементу.
— Нет, он не опаздывает, он сидит в «Вороне», — (Так назывался ближайший паб.)
— Правда? Почему?
— Он испытывает неловкость. Ему не хочется маячить перед вами, пока не придет Лукас и не представит его.
— Странно, — произнесла Сефтон, — совершенно очевидно, что он не мог угрожать Лукасу.
— Верно, — согласился Клемент.
— Но Лукас говорил, что он угрожал.
— Так говорил адвокат Лукаса, а не он сам.
— Но ведь Лукас же сомневался! — удивленно заметила Сефтон. — Если он не думал, что ему угрожают, то ему следовало сказать своему адвокату, чтобы тот замолчал.
— В результате все обвинения признали ошибочными.
— И все-таки мне непонятно, зачем Лукасу понадобилось знакомить нас с ним, — сказала Луиза. — Возможно, это просто обычная вежливость или своего рода извинение.
— Желание доставить удовольствие пострадавшему человеку, — предположила Сефтон.
— И тем не менее все это кажется очень подозрительным. Разве не так? Представьте только, что он сейчас сидит в пабе! А на улице такой густой туман. Как же он узнает, когда пора будет идти?
— Я схожу за ним! — ответил Клемент.
— А что, если он действительно хотел напасть на Лукаса, вдруг он опасный тип?
— Лукас признал, что он не хотел, и так оно и было! — раздраженно воскликнул Клемент.
Стрелки часов уже показывали четверть седьмого, а его брат так и не появился.
Компания, собравшаяся в Птичнике, включала Клемента, Луизу, Харви, Беллами и девочек. Анакса отвели в дом Адварденов и оставили на попечение миссис Дрейк, которая любила собак. Адвардены все еще не вернулись из путешествия. В Клифтоне заблаговременно обсудили, к какого рода событиям отнести предстоящую встречу: считать ее чем-то вроде общественного оправдания, реабилитации или даже признания, предлагаемого вниманию дружеского круга? Кто будет выступать, кто будет оправдываться? Или ее следует воспринимать как некое торжественное событие, но тогда с чем оно связано? С той радостью, что Лукас не убил-таки в итоге этого беднягу, или с тем, что этот бедняга выздоровел? Надо ли подавать легкие закуски и выпивку, или такой прием будет неуместен? Предусмотрительные Мой и Сефтон заготовили на кухне вазочки с печеньем, термосы с чаем и кофе, две бутылки белого вина и подносы с чашками и бокалами, чтобы их можно было быстро принести в случае подходящей обстановки. Участники встречи расположились следующим образом: Харви сидел между Алеф и Мой на диване, Сефтон — на полу возле книжного шкафа, Беллами — у окна на стуле с высокой спинкой, рядом с ним стоял пустующий стул для Клемента, Луиза устроилась на вращающемся табурете около пианино, а Клемент пока стоял у двери. Диван и стулья (включая тот, что предназначался для Клемента) располагались так, что образовывали обращенный к пианино полукруг. Возле пианино стояли два пустых кресла, предназначенные для Лукаса и его, скажем так, протеже, былой жертвы, а впоследствии обретенного друга.
— Будьте с ним полюбезнее, — сказал Клемент, вновь глянув на часы, — Он правда очень воспитанный человек и вряд ли надолго задержит нас.
— Конечно же, мы будем с ним любезными! Мне не хотелось включать полную иллюминацию, надеюсь, и так будет хорошо. Как вы думаете, не позвонить ли нам Лукасу, он не мог забыть?
— Я пытался, но он вообще редко подходит к телефону.
Компания вежливо слушала эти реплики. В атмосфере ощущалось напряжение, даже нервное возбуждение, но никто не смотрел друг на друга. Беллами с приоткрытым ртом сидел на краешке стула, склонившись вперед, и вертел в руках очки. Не поворачивая своей большой головы, он поглядывал по сторонам, словно проверял, на местах ли еще хорошо знакомые ему предметы. Ему показалось, что он улавливает запах Анакса. Беллами ободрило присутствие Клемента и ожидание, к которому примешивался светлый и искренний интерес, испытываемый им к незнакомцу. Что же касается прочего, то от смущения перед этими молодыми людьми Беллами потерял дар речи.