Вскочив со скамейки, Пыжов принялся упрашивать не лишать его машины.
— Слово даю, сени́нки не потеряю. Вот увидите. Можете любого контролера ко мне приставить. — Он покосился на ребят. — Пусть хоть вся «команда ретивых» за мной по следам ходит.
— Ладно, на этот раз поверим тебе, — поднимаясь, сказал Николай Иванович. — А ребята, конечно, присмотрят.
Не успел Пыжов уйти, как Елька с Таней ввели в правление Митьку Кузяева. Заметив ребят, тот остановился и настороженно обратился к председателю:
— Звали, Николай Иваныч?
— Третий раз нарочных посылаю. — Председатель подошел к Мите. — Занятый ты, видать, человек.
— Работенки хватает.
— Так вот, Митя. Есть для тебя важное задание от правления колхоза. Надо выявить все пустующие участки земли. Подсчитать их, нанести на карту. Мы их выкосим, потом запашем.
— А пусть ретивые выявляют, — буркнул Митяй.
— Говорят, что ты лучше всех знаешь колхозные поля. Вот и будь у ребят за проводника, походи с ними денек-другой. За работу тебе, конечно, трудодни начислим.
— А когда выходить? — спросил Митька.
— Да хоть сегодня же. Ну так как, договорились?
— Договорились, — кивнул Митька и строго посмотрел на помрачневших мальчишек. — Только, чур, едой запасайтесь. На целый день в поле уйдем.
ПРОПАЖА
Когда впервые в лагерь привезли большие весы и Александра решила взвесить поросят, Гошка даже удивился.
— Это всех будем взвешивать? Все стадо?
— Да нет, куда там, — сказала мать. — На всех время не хватит.
И она распорядилась отобрать для контрольного взвешивания всего лишь десять поросят. Причем отобрать только средних — не очень худых и не очень рослых и упитанных. А чтобы поросят легко было отыскать в огромном стаде, Александра велела ребятам нарисовать им на спинах лиловыми чернилами огромные цифры — от единицы до десяти.
С того дня ребята каждое утро вылавливали контрольных меченых поросят и взвешивали их.
Вот и сегодня утро тоже началось с охоты на меченых.
Лучше всего это делала Таня. Она смело входила в стадо, отыскивала поросенка с лиловой цифрой на спине, давала ему пожевать розовую морковку и почесывала за ушами. Поросенок становился совсем ручным, и девочка ловко засовывала его в мешок.
Мальчишкам только оставалось таскать их на весы.
У весов стояла Гошкина мать и держала в руках тетрадочку, в которую записывала вес каждого поросенка. Потом определяла, на сколько граммов каждый меченый поросенок прибавил за сутки в весе.
— Ну как там, мам? — нетерпеливо шепнул Гошка. — Растут? Прибавляют?
— Потом скажу, потом, — отмахнулась мать. — Давайте остальных на весы.
Цифры сегодня явно радовали Александру. Один из контрольных поросят дал привес четыреста граммов, другой — четыреста сорок, третий — четыреста семьдесят, а поросенок, меченный цифрой «шесть», — даже свыше пятисот.
Александра подозвала Гошку с Елькой и протянула им тетрадку:
— Уж не ошиблась ли я. Посчитайте-ка вы.
Ребята проверили записи и подсчеты — все было правильно.
— Тетя Шура, рекорд! — обрадованно вскрикнула Елька. — Надо об этом по радио сообщить.
— Уж сразу и по радио, — рассердилась Александра. — Нет-нет! Вы не шумите пока — посмотрим, что дальше будет.
Подошли Стеша и дед Афанасий.
Александра на их глазах проверила седьмого поросенка, восьмого, девятого. Привесы также оказались высокими.
— Хорошо, Александра, знатно! — похвалил дед Афанасий. — Растет орава, силу набирает. Значит, твоя правда — лагерная жизнь поросятам на пользу пошла.
Осталось взвесить последнего контрольного поросенка.
Но тут произошла заминка. Подбежала Таня и сказала, что десятого нигде нет.
— Как это нет? — удивилась Александра.
Все отправились на поиски. Обошли стадо вдоль и поперек, но поросенка с лиловой десяткой на спине нигде не было.
— А может, ее смыло, десятку-то? — высказала предположение Стеша. — Росой или дождем?
— А почему у других не смыло? — возразила Александра. — Нет, тут что-то не то. — И она покосилась на сторожа. — Ты, Афанасий, ночью ненароком не заснул? Может, кто и поживился нашим добром-то?
— Разве я не сознаю, на какой пост поставлен? — обиделся сторож. — Вахту несу, как положено. И вдоль изгороди хожу, и голос подаю, и колотушкой стучу, аж руку отмотал.
— Стучишь исправно, из деревни слышно, — вздохнув, согласилась Александра. — А вот «десятка» как сквозь землю провалилась. Придется, видно, пересчитать стадо-то.
Стадо пересчитали, и оказалось, что не хватает не одного, а двух поросят. Сообщили об этом Николаю Ивановичу. Он пришел в лагерь, долго беседовал со сторожем и Гошкиной матерью, вместе с ними проверил прочность изгороди, но никаких подозрительных следов не обнаружил.