Конечно, корабль изначально строился как круизный лайнер и был оснащен всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Однако в этом рейсе от излишеств пришлось отказаться, а площади, предназначенные для ресторанов, теннисных кортов, бассейнов, салонов красоты и центров виртуальной реальности оборудовать дополнительными амортизаторами, спальными местами и операционными. Таким образом, бывшие люксы, синглы, дабблы и твины превратились в подобие казарм с полками в несколько рядов.
Хотя замечание о червоточине, до которой еще нужно добраться, кольнуло новой тревогой, разговоры о работающих душевых обнадежили и вселили оптимизм. Туся, правда, не знала, хватит ли у нее сил даже на такие нехитрые действия. Однако в капитанской каюте без громоздкого костюма общехимической защиты, ей стало немного лучше. А после нескольких глотков кислорода, литра воды и дозы лекарств, она решила, что сумеет не потерять сознание и себя обслужить.
Постели, являвшиеся по совместительству амортизаторами, были застелены свежим бельем, а подушка и вообще выглядела подобием белоснежного облака. Ложиться на это почти забытое в ее нынешней жизни великолепие, не смыв гарь и грязь канализации, представлялось едва не кощунством. Даже Шусмик это понимал и терпеливо сидел на полу в ожидании помывки.
— Тебе точно не требуется помощь? — суетилась Мишель, наблюдая за неловкими, вялыми попытками Туси снять одежду и отрегулировать подачу воды. — Какие жуткие синяки! Тебя точно в лагере не били? Бросай все сюда, — указала она на мусорный бак, с брезгливой гримаской скривившись на грязный, рваный ком, в который за время странствий по канализации превратились куртка, футболка и брюки, — Я сейчас тебе что-нибудь подберу. Благо размеры почти совпадают. Разве что грудь у тебя чуть поменьше. Ох уж, эти мужчины! — графиня неодобрительно покачала головой. — Ну, хоть сказали бы! Я же и в самом деле все приготовила для «нового мальчика».
Хотя Туся вот уже более двух месяцев, плеская по утрам в лицо холодную водицу с привкусом ржавчины или наводя подобие чистоты с помощью мокрых полотенец, мечтала о теплых, ласковых струях, ароматном геле и других прежде совершенно естественных вещах, сегодняшнее купание стало для нее скорее еще одним испытанием, чем удовольствием.
С остервенением соскребая с себя грязь, срывая с ссадин свежие струпья, выдирая целые пряди, чтобы распутать колтуны, она сама себе напоминала змею, меняющую кожу. Она извела полтюбика шампуня, но запах канализации продолжал ее преследовать. И кто сказал, что вода все унесет, что стоит только вырваться из кошмара, и все станет по-прежнему. Увы, по-прежнему бывает, только если кошмар к тебе приходит не наяву, а во сне. И все же она как никогда ощущала себя живой и радовалась боли, которую ей причиняли ссадины и другие болячки.
А радость и даже какое-то женское тщеславие появились вместе с новой одеждой, которую принесла заботливая Мишель. Похоже графиня Херберштайн не поскупилась, отдала вещи из своего гардероба. Туся и не знала, что форменная одежда может не просто висеть мешком, а подчеркивать достоинства фигуры. Брюки и куртка, хотя и были чуточку великоваты, сели идеально. Белье с монограммой известного модельного дома приятно ласкало измученную кожу. Чтобы не задерживать барсов, которые тоже наверняка хотели бы привести себя в порядок, Туся не стала возиться с волосами, просто хорошо отжала и немного просушила их термополотенцем и, захватив с собой расческу, уступила место Гу Синю.
В каюте царило благостное, сонное умиротворение. Каждый был поглощен своим делом и внимания на других не обращал. Петрович и Пабло, сидя за столом у линии доставки, с аппетитом уминали ароматное жаркое. Ящер фальшиво пел во второй душевой. Арсеньев и Клод наоборот только вышли из душа и пока еще даже не одевались. Конечно, оба барса наотрез отказались от посещения медотсека. Но это вовсе не означало, что они собираются оставить свои раны без внимания. Арсеньев, банный халат которого уже успел набухнуть в нескольких местах кровью, занимался спиной Клода. Тот сидел на банкетке, почесывал за ушком отмытого и высушенного Шусмика и даже не морщился, когда Командор заживлял рубцы или вытаскивал из полученных в последнем бою ран осколки обшивки и брони. К счастью, анестетиков, как и других жизненно необходимых препаратов, на борту имелось в избытке.