Голова раскалывалась, сердце колотилось в приступах панических атак. А бедный, оглушенный стрессом мозг, в котором в жутком хаосе еще продолжали звучать обрывки из арий Моцарта и мелькали огни Зальцбурга и фигурки проекций, одолевали мысли одна мрачнее другой.
Куда ее везут и зачем? Убьют ли сразу или будут мучить, пытаясь раскрыть ее потенциал? Станут ли расспрашивать об исследованиях Вернера и Арсеньева? В случае применения психотропных средств, она знала, что у нее не хватит выдержки Командора и вряд ли она сумеет избежать невольного предательства, нырнув в омут воспоминаний или остановив сердце. А если прибегнут к физическому воздействию? На Ванкувере ей, конечно, пришлось терпеть различные лишения, но рядом с Командором и его барсами все эти испытания как-то не ощущались чем-то запредельным и непреодолимым. А вот побои легионеров и по сей день являлись ей в кошмарных снах, да и травма груди еще долго давала о себе знать.
Почему сбылись все нехорошие предчувствия, которыми накануне отлета делился Петрович? Почему все плохое сбывается сразу, а хорошее приходится откладывать на потом, чтобы это потом никогда не наступило? И где теперь ее Командор? Увидит ли она его когда-нибудь еще?
Но как это все вообще могло произойти? Где эта хваленая служба безопасности? Почему преступников до сих пор не задержали? Клод ведь все видел и наверняка отправился по следу. С другой стороны, судя по дерзости и слаженным действиям похитителей, в Зальцбурге работали профессионалы, которые наверняка не только все продумали до мелочей, но и обеспечили удобные пути отхода.
Сколько они уже едут (плывут, летят)? И сколько еще продлится этот невозможно длинный путь? А что, если ее забыли? Или похитителей раскрыли, а те бросили коробку в трюм какого-нибудь корабля, отбывающего в окраинные миры, и ей суждено здесь погибнуть от жажды и удушья или просто оказаться сплющенной во время прохождения сквозь червоточину?
В общем, когда где-то в другом измерении щелкнули замки, и в коробку проник луч света, Туся даже испытала что-то вроде облегчения. И даже когда над ней прозвучал знакомый голос, в интонациях которого удивительным образом высокомерие недалекого, но мнящего о себе неизвестно что человека, обычно смешивалось с подобострастием, она не вздрогнула и лишь невесело усмехнулась про себя: «Ну, здравствуй, Феликс!»
Жемчужный кардинал Альянса кого-то сердито распинал:
— Я спрашиваю, почему вы захватили обеих?! Вы что, блондинку от брюнетки отличить не можете?! Хотите, чтобы за вами гонялась вся служба безопасности Содружества?! Вы понимаете, что вторая девчонка — дочь члена Совета?!
Как вторая? Какая дочь члена совета? Туся была настолько потрясена этим известием, что даже не расслышала ответа исполнителей преступного замысла. И в это время она услышала голос Наташи. Видимо ее рот не стали заклеивать или раньше освободили от пленки.
— Да как вы смеете? Что тут вообще происходит? Да вы знаете, кто мой отец?! Вы все поплатитесь за это!
Кто-то велел ей уняться и тут же обиженно и возмущенно заверещал:
— Курва! Она мне еще кусаться будет.
За возгласом последовал звук пощечины.
Туся непроизвольно подалась вперед, и в глаза ей брызнул хотя и приглушенный, но все равно ослепительный после кромешной тьмы свет. Щурясь и смаргивая с ресниц слезы, она увидела богато отделанную двухместную каюту пассажирского корабля. На одной из коек с совершенно потрясенным видом, прижимая руки в наручниках к горящей щеке, сидела Наташа Серебрянникова, над которой нависал сурового вида громила в форме одной из частных компаний-перевозчиков. На другом спальном месте поверх покрывала, почти ничего не смяв, в собранной и аккуратной позе примостился Феликс.
Со времени их последней встречи Галкин ухажер, а теперь, вероятно, и муж, совсем не изменился. Серые прозрачные глаза по-прежнему выглядели бесцветными и пустыми, в правильных чертах лица и ладной фигуре, казалось, чего-то не хватало, а растянутые в самодовольной улыбке тонкие губы придавали сходство с жабой.
— Добро пожаловать на борт, дорогая свояченица, — проговорил Феликс церемонно и учтиво, пока второй громила поднимал Тусю на ноги, снимал пленку со рта и освобождал от наручников. — Пора возвращаться домой! Твоя сестра тебя уже заждалась.
— Галка! Где она? — эти слова вырвались у Туси непроизвольно еще до того, как она успела осмыслить послание Феликса и подумать, издевается ли этот так называемый «родственничек» или говорит на полном серьезе.