— Чем обязана? — поинтересовалась Туся, поудобнее устраиваясь в кресле и стараясь принять как можно более независимый вид.
Феликс вместо ответа развернул голографический монитор, на котором появилось взволнованное лицо Галки.
За время их разлуки сестра заметно похорошела и не только вернула себе привычный облик молодой ухоженной женщины, но и по-настоящему расцвела. Оставив обычную строгость и суровую правильность, она прямо вся лоснилась и сияла. Даже от кожи, обычно бледной и достаточно сухой, казалось, исходило легкое свечение. Хотя, возможно, дело просто было в непривычно яркой косметике и открытом платье.
Неужели за эти перемены стоило благодарить Феликса? Судя по исполненному неприкрытого обожания взгляду, которым Галка с ним обменялась, прежде, чем удостоить вниманием родную сестру, ответ напрашивался сам.
— Рита! Ну, наконец-то. Какая радость! — начала Галка скомканной скороговоркой, и ее губы задрожали. — Неужели нашим ребятам все-таки удалось тебя разыскать и забрать от этих ужасных людей!
Туся решила, что ослышалась. Она и так еще не пришла в себя от непривычного вида и поведения Галки, а уж начало разговора просто вызвало у нее недоумение.
— О ком ты? — на всякий случай переспросила она. — О каких людях ты говоришь?
— О командовании Содружества, конечно! — пылко пояснила Галка, сдувая упавшую на лицо пепельную прядь. — Мало того, что эти негодяи помешали тебе нормально эвакуироваться вместе со всеми, подвергли всяческим опасностям, так еще и использовали, как слепое орудие в информационной войне. Когда командир группы, которую Феликс отправил для твоей охраны, доложил нам, что тебя перехватили и взяли в заложницы, я чуть с ума не сошла.
Комната качнулась у Туси перед глазами, так что ей пришлось ухватиться за подлокотники. Она долго ждала этого разговора. Обсуждала с Арсеньевым и другими друзьями, обдумывала бессонными ночами, понимала, что может услышать любой вздор, но все равно оказалась не готова.
— Тебя неверно информировали, — проговорила она сухо, изо всех сил пытаясь не раскричаться. — Это наоборот ваши так называемые охранники пытались меня изнасиловать, а когда я стала сопротивляться, принялись избивать. Бойцы группы «Барс», вырвав меня из их рук, просто спасли мне жизнь.
— Этого не может быть! — часто-часто заморгала Галка, так что ее подведенные синевато-серебристой тушью ресницы стали похожи на крылья бабочек. — Вероятно тебя подстерегли какие-то бандиты.
— Именно, что бандиты! — насмешливо фыркнула Туся. — Настоящие звери в форме легиона.
— Ну, это же война, — перешла на нытье Галка. Она всегда так делала, когда что-то не укладывалось в привычную картину мира. — А они мужчины, солдаты, у них адреналин, кровь кипит, гормоны требуют выброса.
— В группе, с которой я выбиралась с Ванкувера, тоже были одни мужчины. И тоже нуждались в женской ласке. Но ни у кого и мысли не возникло воспользоваться ситуацией.
— И мысли не возникло! — Галка возмущенно всплеснула руками, на которых звякнули многочисленные браслеты. — Они затащили тебя в ту жуткую мясорубку, из которой не существовало выхода! Это просто чудо, что тебе удалось уцелеть.
— В эту, как ты изволила выразиться, мясорубку я отправилась сама и совершенно добровольно, — холодно отчеканила Туся. — Просто там в так называемой карантинной зоне были люди. Тридцать тысяч, содержавшихся в нечеловеческих условиях и обреченных на смерть. Я всего лишь хотела их спасти.
— Ах, ну я же забыла, что ты у нас теперь героиня, — в голосе Галки послышалось нескрываемое раздражение, рот презрительно скривился. — Набитая дура с промытыми мозгами, которая говорит заученными фразами о самопожертвовании и долге и стращает всех ужасами якобы существовавших концентрационных лагерей.
— Якобы — это не совсем удачное определение, — с ледяным спокойствием ответила на это откровенное оскорбление Туся. Впрочем, Галка, отчитывая младшую за различные мелкие проступки, и прежде не стеснялась в выражениях. — Я была в этом аду и видела бойню, которую развязали легионеры, собственными глазами.
— А кто нас в эту бойню втянул? — истерически заголосила Галка, словно плохая актриса любительского театра. — Это же именно правительство Содружества приняло решение ввести на Ванкувер войска, и теперь еще пытается обвинить Альянс в геноциде.
— То есть, ты хочешь сказать, — уже осознавая бесплодность любых попыток что-то сестре доказать, продолжала аргументировать Туся, — что никакого геноцида не существует, и заключенных из Нового Гавра и других карантинных зон везли куда-то на курорт или для заселения на такие райские планеты, откуда никто не захотел возвращаться?