— Не будем сейчас о бренном металле, — с фирменной безмятежностью индуистского божества улыбнулся доктор Карна, дипломатично пытаясь сгладить конфликт. — Сейчас справедливость восстановлена, и по крайней мере, одна из дочерей, находясь на территории Альянса, уже пользуется доходами, от которых отказался отец. Надеюсь, в скором времени и вторая Усольцева согласится принять то, что ей причитается, сделав меня самым счастливым человеком в Галактике.
«Ах, вот как теперь это называется. Зря все-таки отец не внял совету Вернера и не подал на „Панна Моти“ и Феликса в суд за кражу интеллектуальной собственности. Тогда он просто до конца не понимал, чем все обернется, а потом что-то доказывать было уже поздно».
— Ваше предложение мне, конечно, льстит, — Туся из последних сил старалась сохранять любезность. — Вряд ли во всем Содружестве я найду более влиятельного и именитого мужа. Однако позвольте усомниться в искренности Ваших слов и намерений, учитывая, каким способом я оказалась на борту. Похищение людей — уголовное преступление и приравнивается к пиратству.
— Сейчас идет война, и некоторые правовые нормы приходится менять по законам военного времени, — сухо парировал Феликс.
— Это досадное недоразумение, к которому я непричастен, — развел руками доктор Карна. — Я совершал инспекционную поездку по филиалам «Панна Моти», и на борту оказался, можно сказать, случайно.
— Так верните меня обратно на Землю, — изображая наивную дурочку, взмолилась Туся. — Это будет самым большим благодеянием с Вашей стороны.
— Не могу, — доктор Карна страдальчески поднял брови. — Особенно теперь, когда я Вас увидел, разве я могу Вас отпустить! Я понимаю, фраза взята из романов ваших писателей, которыми я зачитывался в детстве. На Рас Альхаге как-то не сложилось этого пласта литературы. Все больше священные гимны, притчи-поучения и героические поэмы в духе «Махабхараты» [1]. Вы же знаете, эти произведения у нас почитаются в качестве священной истории, меня даже назвали в честь одного из героев, хотя это имя больше подходит кшатрию нежели брахману. Когда же я прочитал версии, сохранившиеся на Земле, я был поражен сходству наших двух культур, и решил посвятить жизнь сближению обоих этносов.
«Ну да, в аквариуме для производства „Зеленого жемчуга“ все равны», — с мрачной усмешкой подумала Туся.
— Боюсь, движение пока происходит в противоположном направлении, — заметила она.
— Вода камень точит, — вздохнул доктор Карна. — Надеюсь, со временем и Ваше предубеждение перерастет в симпатию или хотя бы в дружбу.
Когда Туся вернулась в каюту, от обилия переживаний и впечатлений она едва держалась на ногах.
— Тебя пытали? — взволнованно обняла ее Наташа, усаживая на кровать.
— Хуже, — отозвалась Туся, скидывая платье и распуская волосы.
Она сейчас испытывала жгучую потребность принять душ, чтобы смыть с себя весь елей и патоку, которые липли хуже грязи из канализации.
Впрочем, чтобы не томить и без того не находившую себе места от переживаний подругу, она вкратце поделилась впечатлениями.
— Теперь я точно знаю, Галка не жертва, а соучастница, — завершила Туся свой невеселый рассказ. — А тут еще на мою голову этот Карна, будь он неладен.
— Давай разбирать проблемы по мере их поступления, — предложила ей Наташа, когда они уже после водных процедур сидели за вечерней трапезой. — Пока этот змееносец тебя в постель не тянет, о нем и говорить не стоит. Понаблюдаем, посмотрим, что он из себя представляет и какую выгоду можно извлечь из предложенной им дружбы, а там видно будет.
— А сестра? — всхлипнула Туся. — Если мы с ней начали ругаться уже во время сеанса связи, то при личной встрече просто весь дом разгромим.
— Не надо громить, — резонно заметила Наташа. — Пожалейте прабабушкины статуэтки. Ты тоже должна ее понять. Мне кажется, она банально тебе завидует. Она же всю жизнь прожила в твоей тени. Сама посуди: тебе было всего семь лет, а весь мир уже носился с тобой, поскольку ты оказалась первой выжившей. Пресса, интервью, научные конференции. Теперь то же самое. Ты только вспомни заголовки: «Дочь профессора Усольцева спасла тридцать тысяч человек». А ведь Галка тоже носит его фамилию.
Туся подумала, что эти рассуждения не лишены смысла. Галка сильно переменилась к ней после возвращения из госпиталя: третировала по мелочам, закатывала отцу безобразные сцены, особенно, когда он напоминал ей об отказе принять участие в испытаниях. Именно на этих противоречиях и сыграл в конечном счете Феликс, пестуя ее обиды и настраивая против сестры, отца и всех прежних друзей.