Лабораторный отсек, двери которого снова оказались открыты, выглядел буднично и аккуратно, словно корабль и не пытались разорвать на части плазменные заряды из пушек врага. Разве что вокруг отключенной установки энергообмена сосредоточился концентрированный мрак, а некоторые незафиксированные детали оборудования красиво парили в невесомости. Феликс бросил взгляд в сторону обесточенного «тренажера», покачал головой, но ничего не сказал.
Они преодолели еще несколько метров коридора, когда включившаяся гравитация буквально придавила их к полу.
— Они что там с ума сошли? — возмутился Феликс — Здесь же не меньше двух «G».[2]
— Видимо мы просто маневрируем, — отозвалась Туся, прилагая титанические усилия, чтобы подняться, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью.
— Или автоматика сбоит, — добавила Наташа, которая до того просто плыла вслед за Тусей, как вагончик за паровозом, а теперь не могла даже встать на четвереньки так, что Феликсу пришлось взять ее на буксир.
Пара десятков метров, отделявшие лабораторию от рубки, показались расстоянием в несколько парсеков. Сплющенные двойной силой тяжести легкие не желали расширяться, каждый глоток воздуха приходилось буквально отвоевывать, ноги дрожали и норовили подогнуться, глаза застилала пелена и заливал едкий пот, от которого промокла уже вся одежда под защитным костюмом.
Туся невольно вспомнила работу в госпитале имени Дина Крейга, где в последние недели его работы не хватало дронов и каталок, и раненых приходилось перекладывать на носилки и таскать самим. Впрочем, в те дни она не чувствовала тяжести, как почти не ощущала усталости в гибнущем офисе Корпорации. Может быть, все дело было в том, что сейчас вся ее сущность содрогалась от перспективы оказаться в замкнутом пространстве рядом с жутким маньяком, готовым выпить из нее жизнь?
Но другого пока не придумывалось, а мысли об Арсеньеве, барсах и любых других спасателях отступили на задний план. В голове вообще наблюдалась поразительная пустота, и дремучий инстинкт повелевал следовать за тем, кто хотя бы думает, что знает, куда идти.
В рубке и возле нее творился полный хаос: под ногами хрустели обломки металла и стеклопластика, со стен свисали обрывки проводов и трубок, из которых продолжали стекать остатки какой-то технической жидкости, неряшливыми пятнами смотрелись пломбы, герметизирующие места пробоин. Несмотря на фильтры в нос бил знакомый Тусе по Ванкуверу запах гари, крови и смерти.
Один из членов экипажа обвис в своем кресле посреди хаоса пронзившей его насквозь искореженной арматуры и деталей обшивки, еще двое скорчились у приборной панели страшными кусками оплавленной брони и обгорелого мяса. Еще несколько человек, опаленные и окровавленные, упрямо продолжали маневрировать, пытаясь отсрочить уже неизбежное сближение.
— Что там у вас? — с трудом переводя дух, поинтересовался Феликс у одного из пилотов.
Тот ответил непечатно-односложно.
— Двигатель поврежден, — с тяжким вздохом пояснил другой. — Орудия выведены из строя, вернее просто неподконтрольны нам: к бортовому компьютеру подключился их оператор, и мы не можем ему ничего противопоставить. На абордаж тоже нет особой надежды. У нас слишком мало людей.
— Сколько у нас времени до отправления катера? — прервал доклад Феликс.
Проблемы экипажа его не заботили. Он хотел спасти свою шкуру, а за Тусей пришел лишь потому, что она его интересовала в качестве средства для осуществления его амбициозных прожектов. Однако планы Феликса в свою очередь не интересовали доктора Дриведи.
— Какого катера? — в усталом голосе пилота обреченность сменило искреннее недоумение. — Адмиральский борт благополучно отстыковался еще полчаса назад, — пояснил он, указывая приборную панель, — и уже находится вне зоны огня кораблей противника.
Похоже доктор Карна Дриведи рассудил, что резервов адмиральского катера вряд ли хватит для четверых, а может быть, он изначально не собирался брать в расчет своего Жемчужного Кардинала. Тот, кто привык предавать, должен помнить о том, что может быть и сам предан. И единственное утешение всем Каинам и Брутам вселенной — участь Уголино, терзающего череп архиепископа Руджиери в ледяном мраке озера Коцит.
— Этого не может быть! — потрясенно пробормотал Феликс, вслед за Наташей тяжело оседая на пол. — Он же сам велел мне привести обеих девчонок, сказал, что в полете нам может понадобиться энергия.
Туся насмешливо фыркнула: о каком браке в своем ослеплении мечтал Феликс? Похоже доктор Карна с самого начала рассматривал «невесту» исключительно как батарейку. А Феликс со своими амбициями просочиться к самой верхушке «Панна Моти» был просто смешон.