— Планета необитаема? — уточнила Туся.
— Да нет, заселена и преимущественно людьми, вернее дикарями, которые живут архаичными обычаями, верят в Великого Се и духов-прародителей, слыхом не слыхивали о мирах Содружества и Альянса, и всех пришельцев из космоса считают посланцами надзвездных краев.
— Боже, как интересно! Такой мир — настоящий кладезь для историков и этнографов! — воскликнула Наташа, в порыве профессионального интереса, похоже совершенно забыв о более насущных проблемах. — А я еще удивлялась, почему планета носит имя великого змея, которого боги и асуры использовали в качестве веревки во время Пахтания Молочного океана. Вероятно, мы имеем дело с еще одним примером переселения народов в тот же загадочный период, в который были колонизированы и планеты Рас-Альхага.
— Такие подробности мне неизвестны, — снисходительно глянула на юную исследовательницу Ленка. — В любом случае, Васуки до сих пор числится в реестре неисследованных и труднодоступных миров. И от Земли, и от Рас-Альхага до него несколько сотен световых лет.
— Я так полагаю, существует какой-то более короткий путь, который использует Саав, — предположила Туся. — Наверняка на Васуки ведет какая-нибудь червоточина.
— Саав ее обнаружил лет двадцать назад во время одного из рейдов в районе курортного Паралайза, когда охрана какой-то круизной посудины едва не подбила его корабль, — кивнула Ленка. — С тех пор у него есть база, на которой он может скрыться и от Змееносцев, и от Содружества, поэтому свое открытие он держит в строжайшем секрете.
— Но вы же знаете координаты? — снова перешла к мольбам Наташа. — И могли бы передать их моему отцу.
— Я отвечаю за безопасность и веду переговоры в сети, тщательно шифруя всю информацию, — превращаясь в жесткого профессионала Онегина, напомнила Ленка. — И, если я допущу утечку, это будет стоить мне жизни, расставание с которой Саав сделает долгим и мучительным.
Туся с Наташей задумались, пытаясь придумать какой-нибудь выход. Путного ничего в голову не приходило, и времени закончить разговор им не дали.
Где-то наверху послышался шум шагов, лязг затворов, гул каких-то механизмов, возбужденные разговоры, непотребная ругань и разгневанный голос Саава Шварценберга:
— Вы кого мне подсунули, долбоящеры недотраханые! Я вас спрашиваю, где доктор Дриведи?
— Кажется, у нас проблемы, — нахмурилась Ленка, на лицо которой, тем не менее, вернулось прежнее выражение бесшабашной независимости.
И в это время нутро корабля сотряс знакомый Тусе с Наташей звериный рев, в котором потонули все остальные звуки.
— Бездны космоса! — Ленка непроизвольно пригнулась. — Это еще что за хрень?
Туся попыталась пояснить. Однако в это время с жутким скрежетом пришли в движение механизмы элеватора, древнего и ржавого, как и все на этом допотопном, но все еще сохраняющем завидную боеспособность корабле, и в трюм спустили опутанную силовыми полями клетку, внутри которой бесновался доктор Дриведи, вернее клыкастый, мохнатый монстр, одетый в защитный костюм. Спустившийся во главе команды Саав встречал его внизу. Судя по тому, с какой нагрузкой работали генераторы защитного поля, член совета директоров «Панна Моти» был бодр, полон сил и готов разнести весь корабль, благо энергии на это бы точно хватило. Зато пираты выглядели помятыми и сбитыми с толку, и бледной молью маячил где-то на заднем плане Феликс.
— Но кэп, — на ходу оправдывался один из абордажников, участвовавших в погоне. — Кроме этого негуманоида на борту катера никого не было! Он еще наших двоих покоцал: Дергунчика и Пяо Синщуя.
— Сами виноваты! — огрызнулся Саав. — Нечего было поперед автоматики лезть.
В это время доктор Дриведи предпринял еще одну попытку освободиться, сопровождаемую оглушительным рыком.
— Заткни пасть! — рявкнул на него Саав, отключая у поля защиту.
Теперь любое соприкосновение с невидимым барьером сопровождалось ударом током высокого напряжения. Жемчужный принц это понял, атаки прекратил и даже, сделав над собой титаническое усилие, перешел на человеческую речь.
— Я доктор Карна Дриведи, член совета директоров корпорации «Панна Моти», — начал он вполне членораздельно. — И я требую, чтобы меня немедленно освободили.
К концу речи он не выдержал, снова перешел на рычание, которое Саава раздражало, но совершенно не вызывало страха.