— Я с тобой не закончила, красотка, — прежде чем покинуть зал жертвоприношений, прошелестела Нага, задувая светильники. — Впрочем, когда Великий Асур уничтожит царя Арса, от тебя, возможно, не останется даже праха!
«Арсеньев! Саша, Саня, любимый! Как же до тебя дозваться? Как же убедить, чтобы ты срочно покинул планету?!» Но мысли путались, перескакивая одна на другую. Голова кружилась, воздуха не хватало, кожа горела. Перед глазами бессвязными пятнами мелькали фантасмагорические картины, потом исчезли и они, остался лишь тяжелый, бредовый дурман.
В чувство Тусю привела боль в вывернутых, занемевших руках, на которые к тому же приходился вес всего тела. Ноги не имели никакой опоры, соскальзывая по холодной и гладкой каменной поверхности. Неестественная поза сдавливала грудь, не позволяла мышцам расправлять легкие. Каждый вдох приходилось буквально отвоевывать, как при подъёме по шахте стояка в офисе Корпорации. Кислородное голодание уже начало сказываться на работе мозга, вызывая сонливость, тошноту и шум в ушах.
Кое-как разлепив веки и приподняв голову, Туся заставила себя оглядеться. Нагая и беспомощная, перемазанная в крови и остатках дурманного зелья, она висела прикованная к каменной стене над огромной ареной, примыкавшей к храму Наги. Скамьи каменного амфитеатра заполняли орды ликующих в предвкушении невиданного зрелища дикарей. На балюстраде галереи Нижнего храма чинно расселись монстры. Ярус выше заняли пираты. Саав, Майло и Рик держали Тусю на прицеле. Нага и другие жрецы величаво прохаживались туда-сюда по ступеням храма, творя какой-то ритуал.
Не в состоянии выпутаться из обморочной пелены, Туся словно сквозь толщу воды слышала нестройный гомон голосов, ритмичные хлопки и притопывание, протяжный рык монстров. Эмоции тоже ощущались отдаленным смятым гулом. Ну и хорошо. Хотя бы не приходится читать мысли кровожадных аборигенов болот. Ей и пиратов хватило.
Ох, рано она обрадовалась! Неожиданный акустический и ментальный удар едва не расколол череп. Как же они вопят! Каким мраком наполнены их отравленные злобой и завистью души! В сравнении с гнилью внутри даже смрад их дыхания и тел не кажется таким отвратным.
Но какой же гад включил громкость? Лучше уж сразу тяжелым молотком по голове. Понятно кто. Упругой кошачьей походкой на арену вступил доктор Дриведи, и вместе с его появлением измученное тело забыло о боли и обрело легкость, сознание прояснилось, а главное, вернулась способность притягивать и проводить энергетические потоки. Туся даже чувствовала их силу и направление: энергия проходила через ее тело и питала доктора Дриведи, жажда которого была по-прежнему ненасытна.
«Вот же упырь проклятый. И никакой возможности разорвать эту связь! Если только заимствованная энергия поможет нащупать аорту и прекратить работу сердца!»
— Тогда останавливай сразу два, а лучше немножечко потерпи. Было бы обидно потерять тебя, даже не успев увидеть.
Арсеньев! Сердце вновь забилось учащенно, воздух хлынул в легкие. Как же она ждала эту встречу. Туся встрепенулась, оглядываясь по сторонам, потом ее взгляд невольно коснулся собственного тела, ее позорной наготы, и щеки загорелись жаром жгучего стыда. Через коллекторы Нового Гавра они продирались по шею в грязи, но сальная похоть обитателей пиратского корабля, притязания доктора Дриведи и участь, к которой ее готовила Великая жрица, ощущались омерзительнее любых нечистот.
— Тебе нечего стыдиться. А твои мучители сегодня получат по заслугам.
Туся почувствовала, как от слов, вернее мыслей любимого по жилам разливается тепло, словно сквозь вонь болота и его звероподобных обитателей пробился запах орхидей и снега. Но в следующий миг сердце переместилось куда-то в горло, застряв там соленым комком, а потом начало как безумное трепыхаться одновременно в груди и голове.
— Нет, Саша! Это ловушка, не надо, уходи!
Но в ответ услышала лишь уверенное:
— Все будет хорошо!
А потом еще ласковое и даже немного игривое:
— Тебе и в самом деле нечего стыдиться! Но я бы все же хотел в следующий раз увидеть тебя в таком виде уже без цепей.
Командор уже вышел на арену, полуобнаженный высокий воин, не защищенный никакой броней. Хотя размеры арены не позволяли рассмотреть любимого вблизи, Туся помнила каждое его движение, включая привычку в минуты сильного душевного напряжения проводить рукой по лбу. А причудливое переплетение шрамов взялась бы воспроизвести по памяти, как без труда могла начертить рисунок пятен скалившегося с его правого плеча барса. Вроде бы новых отметин не прибавилось. Разве что скулы обозначились резче и тени под глазами залегли глубже. При этом от крепкой, мускулистой фигуры исходила не просто сила и уверенность, но какое-то внутреннее свечение.