Туся слушала их дискуссию вполуха, исподволь наблюдая за Славой и Ленкой. Оказывается, суровый Онегин все еще не разучилась краснеть от удовольствия и смущения, выслушивая комплименты, а развязный разведчик умел проявлять заботу и выражать чувства без сомнительных шуточек.
— Это еще что, — отпустив сдавшегося под ее натиском Клода к пациентам, улыбнулась Наташа. — Капеэсэс каждый день посвящает ей стихи.
— И как? — поинтересовалась Туся.
— По-моему, ужасно, — поделилась Наташа шепотом. — Но Ленка как-то терпит. Говорит, что ничего более возвышенного в жизни не слышала.
У выхода из медотсека их с Командором поджидал Амир.
— Можно мне тоже принять участие в ликвидации пиратов? — немного помявшись, попросил он. — У меня разряд по флаю, и со скорчером я умею обращаться. Я все равно хотел сразу после школы в Звездную Академию поступать, а если не получится, записаться в ваше подразделение.
— Тебе восемнадцать уже есть? — строго глянул на парня Арсеньев.
— Через два месяца исполнится.
— Вот тогда про участие в спецоперациях и поговорим. А пока считай, что тебя прикомандировали к группе Савенкова-Минамото. Лагерь и корабли тоже кому-то надо охранять.
Покинув разочарованного Амира, Арсеньев предложил Тусе небольшую экскурсию в рубку.
— Вот боевой молодняк! — усмехнулся он, привычно поднимаясь по крутой лестнице. — Еле выбрались из огня, а уже в полымя рвутся! Будто лабиринта им было мало.
— А ты, Саша, разве не такой? — с ласковой укоризной глянула на него Туся. — Едва с того света вернулся, и уже на боевом посту. Я так полагаю, командовать разгромом пиратов ты собираешься не с корабельного мостика, а непосредственно из гущи событий.
— Ну, это моя работа, — привел беспроигрышный, по его мнению, довод Командор. — Да и ничего особенно опасного там не намечается. Обезвреживать преступников, добивая врага в логове, это совсем не то, что заложников освобождать. Можно не церемониться в плане применения летальных средств.
— Но почему-то Савенков и Минамото остаются здесь, — нервно поправила выбившуюся из прически прядь Туся. — Да и Петрович тоже.
— Я должен присмотреть за Славой и Клодом, чтобы они сгоряча всю планету не разнесли. И еще, — лицо Арсеньева посерьезнело. — Мне нужно еще раз увидеть Феликса, да и с царем Афру и его сольсуранцами хотелось бы поближе пообщаться. Ты обратила внимание на замечание Ленки насчет того, что жители травяных лесов не подходят в качестве «сырья» для фабрик «Панна Моти»? Неплохо бы выяснить причину. А когда еще брать биоматериал, как не после боя.
— Тогда я тоже хочу с тобой, — пользуясь безлюдностью пролета, прижалась к любимому Туся. — Как супруга легендарного основателя царской династии, которая, по преданию, всюду следовала за мужем.
— Да уж, — не удержался от объятий и Арсеньев. — Интересно, что же все-таки доктор Дриведи имел в виду?
— Может быть, речь просто шла о реинкарнации? Как в буддизме? — предположила Туся.
— Этого мы уже не узнаем.
— Скажи еще, что поторопился его убивать, — Туся решилась пошутить, тем не менее, ощущая дискомфорт.
— Ну уж нет, — Арсеньев привлек ее к себе, отыскивая губы. — Жалко, нет еще одного копья, чтобы отправить в черную дыру Нагу, Феликса и Шварценберга.
В рубке их встретил обеспокоенный и озадаченный Петрович. Усы здоровяка топорщились, как у кота, почуявшего опасность. Едва убедившись, что при личном общении Туся выглядит не хуже, чем ее голограмма, он приступил к Арсеньеву.
— Хорошо, что ты пришел, Саня. — едва не с порога начал он. — Там у Капеэсэс творится какая-то дичь!
— Что, дикари со скорчерами? — без тени улыбки спросил Командор.
— Если бы! — фыркнул Петрович. — Там в этом клятом подземелье просто никого нет: ни пиратов, ни дикарей.
— Точно они и в самом деле свалили на Рас-Альхаг! — нахохлился с экрана Слава.
— Да хорошо бы кабы в самом деле на Рас-Альхаг, — помрачнел Арсеньев. — Дайте сюда изображение с камер разведчиков.
На экране замелькали неприятно знакомые Тусе заросли чахлой болотной растительности, во многих местах безжалостно смятой и втоптанной в грязь. Чарусы [1] и елани [1], затянутые фиолетовой ряской. Потом показался наполовину затопленный бурой жижей вход в подземелье и склизкие от влаги стены, как и в храме Наги, сложенные из хорошо пригнанных друг к другу монолитных каменных блоков. Повеяло сыростью и знакомыми запахами дурмана и болотной гнили.
Картинка с экранов плыла и деформировалась, замшелые каменные стены обступали все плотней. Туся попыталась сморгнуть наваждение, но лишь глубже погрузилась в сознание истекающего злобой, враждебного существа. Она стояла внутри промозглого помещения, освещенного масляными светильниками. Рядом сердито пыхтел взъерошенный Саав, и трясся бледный Феликс. Она творила какой-то ритуал возле каменного колодца, из которого смотрела темнота, а дно терялось едва ли не в безднах космоса. Украшенные золотыми когтями руки покрывала пестрая чешуя. Сначала бездна играла с ней в гляделки, потом в глубине начало что-то происходить. Тьма рассеялась, сменившись буйством разноцветных красок, словно жерло колодца засосало в себя все травяные леса.