Конечно, о мгновенном заполнении аккумуляторов трех кораблей речи не шло, в тот первый раз Туся действительно просто избавилась от опасных излишков. Ощущение ласкающих волн, легкости и восторга у нее, правда, все равно осталось. Впрочем, тут дело было не столько в установке, сколько в том, что к ней прикасался бесконечно любимый и желанный человек. Но самое главное, что каждая пара за один раз вырабатывала энергии не меньше, чем давали сутки мучений страдальца, привитого вакциной смерти.
— Удивительно! — не мог сдержать эмоций Клод. — А в «Панна Моти» об этом знают?
— Если да, то предпочитают держать информацию в секрете, — нахмурился Арсеньев. — Вакцина смерти — это надежный механизм устрашения и шантажа, и другие способы получения энергии для змееносцев невыгодны.
— Но мы должны донести до сообщества, что они существуют! — поддержала любимого Наташа.
— Я бы тут не торопился, — Арсеньев снова нахмурился. — Конечно, «домашние» установки решили бы проблему энергоснабжения отдаленных и окраинных миров, — невольно улыбнулся он. — Однако, как здесь избежать злоупотреблений?
Туся не могла с ним не согласиться, вспоминая ужасы, которые рассказывали о домах увеселений, где жизнь обитательниц зачастую мало чем отличалась от участи смертников «Панна Моти». В мире, где существовал порок и правила корысть, любую самую благую идею могли обратить в средство принуждения и произвола.
— Я думаю, пока нам стоит поблагодарить обитателей этой планеты за оказанное гостеприимство, — предложила она. — А потом уже подумать, каким образом рассказать о результатах наших исследований, чтобы это не нанесло никому вреда.
В день праздника, облачаясь в непривычный наряд и пытаясь справиться с тяжелыми массивными украшениями, Туся ужасно волновалась и не только потому, что это было фактически ее первое знакомство с Царским градом и Дворцом владык. В отличие от Наташи, которая за это время изъездила весь Сольсуран, Туся почти не покидала лагеря, и только после праздника они с Арсеньевым надеялись выбраться к заветной лагуне под тремя лунами.
Заплетая волосы и прилаживая к серебряному венцу височные кольца, она смотрела в зеркало на зеленоглазую незнакомку с непривычной, величавой осанкой и понимала, что видела ее, но не во сне, а в воспоминаниях Великого Асура и Наги. Там этот образ был освещен огненным заревом и искажен ненавистью побежденных, но оставался узнаваемым, и это немного пугало.
— С этими косами до пояса ты выглядишь, как настоящая дочь травяных лесов, — с одобрением глянула на нее Наташа, которой, конечно, не пришлось, как Ленке Лариной, идти на ухищрения, накручивая замысловатый тюрбан, но все же добиться аутентичности не удалось.
Впрочем, для царя Афру и Клода она все равно оставалась прекраснейшей из женщин, и наряд Сольсурана только подчеркивал ее хрупкую, необычную красоту.
Туся же, наоборот, еще в лагере могла бы спокойно раствориться среди местных, если бы дочери и жены простых воинов носили серебро и парчу.
— Царица моя, — оценил ее убор Арсеньев. — Придется строить достойный тебя дворец.
— Я всего лишь пытаюсь соответствовать тому, кого тут называют царем Арсом и основателем династии, — в тон любимому отозвалась Туся.
— Для того, чтобы править, сначала придется перемещения во времени освоить, — улыбнулся ей Командор.
— Жениху в день свадьбы видеть невесту не положено! — запротестовала Наташа, увидев их вместе.
— А капитану корабля? — в тон ей отозвался Арсеньев.
На посадочной площадке их с Наташей и Ленкой уже ждал Петрович, которому предстояло доставить невест во дворец.
Туся едва не заплакала, представив на этом месте отца. Но сольсуранские свадебные причитания знала только Наташа, родители которой, хоть и находились в неведении относительно судьбы дочери, однако у единственной были живы.
Впрочем, юная исследовательница не прогадала с выбором места и времени. Сольсуранский обряд отличался красотой и поэтичностью. Здесь ни одно движение не свершалось просто так, а каждая из песен становилась благопожеланием и оберегом.
Помимо традиционного убора жених дарил невесте украшенное драгоценными камнями ожерелье с оберегами своего рода, а невеста преподносила в дар мужу сплетенную своими руками травяную рубаху. Конечно, помимо царевны Арны искусство соединения травяных волоков в прочные узлы и создания ритуальных узоров, освоила одна Наташа. У Туси на это не хватило бы времени и сил. Рубахи, предназначенные для Арсеньева и Славы, создали матери и жены раненых воинов в благодарность за лечение и защиту их сыновей.