Совет отдал всем содержателям загонов распоряжение: проводники должны забирать селин у четверти содержащихся в загонах дженов. Каждая община должна была самостоятельно договариваться с владельцами загонов и горожанами. Райза написала руководство по обращению с дженами из загонов.
Просмотрев это руководство, Клид остался доволен.
— Тут есть такое, о чем я никогда не подумал бы. Напечатайте это!
Когда они освобождались от многочисленных совещаний и споров о концессиях, приходилось пререкаться с Тектоном. Вскоре споры стали настолько продолжительными, что препятствовали делам. И возникло движение за предоставление чрезвычайному контролеру Тектона права действовать без консультаций с кворумом.
Конечно, было сопротивление, даже ожесточенное. Общины всегда пользовались большой самостоятельностью, и Тектон существовал только для формальных обсуждений. Но по мере того как положение становилось все хуже и посыльных все чаще убивали мародеры, возражения вызывали все большее недовольство многих общин, и предложение постепенно принималось всеми.
К удивлению Валлероя, тупик в переговорах преодолела Райза. На сессии, которая затянулась далеко за полночь, она взяла слово и сказала:
— Почему бы вам не подумать, кого следует избрать чрезвычайным контролером Тектона? Сектуиб Клид Фаррис уже исполняет большинство обязанностей этой должности — и почти или совсем не встречает возражений. Получив официальный статус, он сможет работать еще эффективней.
Клид только что пережил тяжелый поворотный пункт и работал только по привычке и чувству долга. Оглядев возбужденных собравшихся, он наклонился к Райзе и прошептал:
— Я бы хотел, чтобы вы этого не делали!
Голосование — если не считать «против» самого Клида — было единодушным. Клид посмотрел на Валлероя, потом встал и произнес еще одну речь.
Позже, расхаживая по гостиной помещений Зеора, Клид кипел от ярости:
— Я мог бы по крайней мере ожидать верности от своего товарища! Я хочу вернуться в Зеор до начала серьезных боев.
Валлерой понимал, что срыв Клида объясняется его потребностью. Он испытывал то же самое. Поле его становилось все напряженней, и он чувствовал себя так, словно задыхается в теплой патоке.
Удержавшись от замечания, что он тоже очень хочет вернуться в Риор, где его сын Джесс уже несколько месяцев живет без отца и матери, он ответил:
— После хорошей передачи ты почувствуешь себя лучше.
Клид опустился на диван.
— Верно, но у нас передача еще через два дня. Через пять минут у меня встреча с Эдивой. Она очень встревожена…
Валлерой не видел Эдиву с самого ее поворотного пункта.
— Она зарылась в вычисления, чтобы справиться с потребностью. Ты делаешь более напряженным свое расписание передач, а она — занятия математикой. Но ты в таком состоянии становишься особенно эффективным проводником. А она в потребности — плохой математик. Только после хорошей передачи она неожиданно находит верные ответы.
Клид откинулся головой на спинку дивана и посмотрел в потолок.
— Иногда мне хочется стать дженом. Какой неугасимый оптимизм. — Он поднял голову. — Знаешь что? Сейчас я не могу вынести твой проклятый оптимизм!
— Может, это потому, что я не выношу твое уныние.
Клид с трудом встал.
— Мне надо идти, — сказал он, набрасывая на плечи плащ. Остановившись у дверей, он добавил: — Давай попробуем не ссориться до передачи.
После ухода Клида Валлерой дотащился до постели, лег и погрузился в кошмарный сон. Проснулся он, когда солнечные лучи заливали комнату через окно. Чтобы добраться до душа, потребовались нечеловеческие усилия.
Даже заставив себя проглотить завтрак, Валлерой не мог размышлять логично и последовательно, колени казались ему резиновыми. «Должно быть, простуда. А я хвастал перед джанктами, как передачи укрепляют здоровье дженов!»
Наклонившись, чтобы обуться, он вдруг понял, что его сейчас вырвет. Едва успев добежать до раковины, он стоял, тяжело дыша и глядя в зеркало налившимся кровью глазами. «Признай это. Ты болен».
Он отправился на поиски Клида, поняв, что не представляет, где сейчас может быть проводник. И никто этого не знал. Валлерой подумал: почему в этом месте нет расписания действий проводников, как во всякой приличной общине?
Из прохода, соединявшего главный зал совещаний с другими зданиями, показалась Морнингстар. Она остановилась, злиння его.
— Ты плохо выглядишь.
— И чувствую себя не лучше. Клида не видела?
— Нет. Загляни в больницу, там тебе дадут что-нибудь для укрепления желудка, или не приближайся к столовой.