- Смеётесь, гражданин начальник?
Капитан невольно поморщился, впрочем, патологоанатом мог списать всё на специфичность обстановки для неспециалиста. Увы... не списал и сразу же замкнулся.
- Отчёт передам после обеда. Капитан, извини, много работы.
- Желательно в первой половина дня, Артур Степанович. - Сёмин покосился на кипу газет.
"Много работы... много работы..." - машинально повторял Сёмин, возвращаясь по длинному коридору в кабинет. - "Итак:
Проверить алиби гражданина Романовина, приходящих работниц плюс всех, попадающих в зону общения - это поручим стажёру по причине большого объёма и предполагаемой бесперспективности.
По описанию брошки и предметов из прошлых эпизодов отработать сведущих граждан в криминальной среде и ювелиров - этим займётся старший лейтенант.
Отработать два предыдущих дела, выяснить местонахождение Шурупова, проконсультироваться у кардиологов, навестить майора Петрова - это капитану Сёмину, то есть мне. Впрочем, Шурупова перепоручим Боброву"
Разложив на ходу всё "по полочкам" Андрей Петрович толкнул приоткрытую дверь кабинета. Бобров с Ароновым уже вернулись и, вздыхая, листали какой-то каталог.
- Капитан, ты только прищурься, какие цацки. Нам в антикварном каталог подогнали, - старлей покосился на приоткрывшего рот стажёра. - Ладно, сами изъяли. Не было у них другого фото брошки, а принтер не цветной. Впрочем, понятно, что "глухарь".
- Будем отрабатывать, как положено.
- Отработаем, раз работа такая. Иваныч предысторию поведал? Предлагаю всех трёх "глухарей" объединить в один.
- Я об этом уже думал. - Сёмин кивнул.
- Вот. То три нераскрытых дела висело, а то будет одно. Соответственно повысится процент и улучшится отчётность.
- Старший лейтенант!
- Ну, можно из других соображений.
- Отрабатываете перстень, колье и брошь. Ещё уточните судьбу Шурупова, того, что проходил по первому делу. Аронов, отрабатываете домашних, всех приходящих-проходящих и кого там ещё вам на лекциях рекомендовали. По лекционной же методике. Иначе не поймёте, чем отличается жизнь от...
- ...вымысла и практика от теории. - Бобров похлопал стажёра по плечу. - Ибо, как говорил мой наставник: "Теория также далека от практики, как и от всего остального"
- - -
"Посещение медицинских учреждений наводит на нездоровые мысли" - капитан Сёмин, не спеша брёл по аллейке от главного корпуса больницы имени И.И. Скворцова-Степанова - того самого "Скворечника".
В начале дня получилось побеседовать с двумя действующими и одним угасающим светилами в кардиологии. Первый посоветовал обратиться к японским ниндзя, вырывающим сердце, поскольку в его практике похожего не встречалось. Второй вспомнил, что к нему уже обращались ранее и подобные повреждения могли быть результатом труднообъяснимого сокращения отдельных участков мышечной ткани. Старый профессор с трясущимися руками долго рассматривал копии заключений.
- У моего учителя - академика Синявского был подобный случай. Поступила жена видного партийного начальника. Кома. Пытались помочь, не получилось. Пациентка умерла, Синявского репрессировали. Там тоже нашли следы ногтей, хотя открытый массаж сердца не проводился.
- Когда это было, и где проживала та женщина?
- Молодой человек, вы беседуете с дряхлым стариком, а не с компьютерной базой данных. Я стажировался у Арсения Никифоровича в тысяча девятьсот шестьдесят первом году. Далее уж, извольте, сами...
Посещение Петрова тоже ничего толком не прояснило.
Толи майор притворялся, толи залечили его уже до необратимого состояния...
- Ты кто по званию, полицай? - просипел опухший Петров.
- Капитан.
- Капитан, никогда ты не станешь майором.
- Это из другой песни.
- Из песни слов, из снов виденья... Раньше здесь по большей части дворянам мозги выправляли. Куришь?
- Нет. Но тебе пару пачек захватил.
- Молодец. Давай одну так, другую по-тихому. Первую точно отберут, а про вторую может не допетрят. Тоскливо здесь. Хотел вот у них в архиве порыться... Теперь они в у меня в мозгах копаются. По ночам. Повод есть - алкоголизм. Только ты им не верь. И мне не верь. И себе не верь. Никому не верь. Снам верь. В зеркале себя видел? А за ним?