- И я ослеп, Димка — тоскливо сказал отец, затем ладонью вытер пот с лица — Но знаешь что, сын? Если бы довелось мне хотя бы ещё раз увидеть ту красавицу. Если бы довелось услышать её смех и если бы она снова сказала мне «не смотри на меня», я бы всё равно смотрел. Я бы смотрел, даже если бы знал, что ослепну! - Отец повернул ко мне пустой взгляд из черных ран в глазницах и голова у меня закружилась.
Меня затошнило от злости и я убежал на крыльцо. Я утёр рот от рвоты и поглядел вокруг. Снег летел в глаза, ничего не было видно, деревья стояли черные голые, и жестяное ведро на цепи в колодце стучало о край. Мне стало совсем дурно. Я не мог поверить в эту историю, просто не мог. Как отец после всего, что произошло с ним, если это было хоть на капельку правдой, как он мог думать о том жутком существе, что ослепило его? Как он мог всю жизнь грезить о неведомом призраке девушки, когда у него была любящая жена и ребёнок? Я так долго простоял на морозе, что у меня онемели щёки и шея. Еле-еле двигая ногами, я зашёл обратно в дом, закрыв плотно дверь. Прошёл в комнату к отцу и увидел его уже мёртвым. Он сидел облокотившись спиной о стену и голова его была повёрнута к окну, будто он ждал, что кто-то заглянет с улицы или постучится.
На следующее утро приехала тётка.
Аглая была доброй мне тётей и воспитала, как мужчину, хотя на шее ещё имела своих троих детей. Они стали все мне братьями и верными друзьями. По восемнадцатилетию я покинул село и переехал учиться в город. А там уже закрутилась взрослая жизнь, местами счастливая, но чаще всего лихая и безденежная. И я ещё двадцать два года не вспоминал ни свою родную деревню, ни тётку, ни отца, ни тем более жуткую историю, мираж и больную выдумку о белоснежной красавице.
Но судьба моя вывернулась на изнанку, будто из конца отправив меня в самое начало. Не осилив очередного кризиса, я бежал вместе с молодой женой и годовалым сыном обратно в свой старый разваливающийся дом от кредиторов и коллекторов. Благо он пустовал все эти десятилетия, ожидая моего возвращения. Жена Анька, держа на руках Ваську, переступила порог и содрогнулась. Городская студентка филфака посмотрела на меня умоляющими карьими глазами и пролепетала:
- И что же? Мы здесь будем? - готовая вот-вот заплакать проскулила жена.
- Не боись, — улыбнулся я, подхватывая Ваську, крепкого румяного мальчика, моего родного сына.
Я потрепал его по русым кудряшкам и обнял крепко Аньку, вдыхая запах её каштановых волос.
- Мы здесь ненадолго совсем. -
Моё «ненадолго» сменилось летом и быстро пролетевшей осенью. Я успел провести электричество в дом, который никогда такого чуда не видывал, обновил покосившийся уличный туалет, ближе к ноябрю вырыл траншею для водопровода. Анька молча вздыхала и закатывала глаза. Не нравилась ей деревенская жизнь. Год превратился в три, дом благоустроили, застеклили, утеплили, я отыскал себе подработки в соседнем селе и выезжал иногда в город, ремонтируя всякую технику. Всё ещё иногда опасливо оглядываясь, не приехали ли за мной долговзыматели и налоговая. Но никто про меня и не помнил.
Аньку захватил мир компьютеров и программирования, хоть докатился этот мир до нас с сильным опозданием. Жена штудировала выписанные учебники на английском, я посмеивался над ней, в планах у меня была баня и охота с братом на кабана. Брат Олег , самый старший из сынов Аглаи, тоже решил отстроиться рядом с нами, жены у него не было, зато были сын и дочь, оставшийся от первого брака. Жизнь кипела и текла. И я был её хозяином. Пока однажды Ваське не стукнуло шесть лет и не случилось несколько событий подряд, которые взбудоражили всю нашу деревню, а заодно и всколыхнули таившуюся в моём сердце память. Память отца и чувство бесконечного ужаса.
Глава 2 зелёная луна
Вначале была луна. С неё и началось всё. И сейчас, спустя достаточное время, чтобы мой мозг, поверженный от посттравматического расстройства, наконец-то смог выдавать хоть какие-то отрывки информации, я с необыкновенной ясностью знаю, что это был четверг 20 июня.