Отчего так эта дата врезалась мне в память не могу сказать. Дату помню чётко, отпечатанную в настенном календарике, который был у нас напротив кровати. Что странно, с трудом вспоминаю лицо жены, когда видел её в последний раз и что с нею случилось.
Что я с нею сделал.
От этого сразу в глазах чернеет и хочется выть, слёзы несутся по лицу. Память больше похожа на холодец — в ней, как рваные куски мертвечины, фрагментами застыли события того жуткого лета. А дату помню. И ещё голос. Тихий шёпот.
Я проснулся ночью за несколько дней до 20 июня. Проснулся от того, что щекочет щёку. Я сначала отгонял ладонью, думал, что муха. Когда я в четвёртый раз звонко шлёпнул себя по лицу, Анька недовольно завозилась рядом, отворачивая свой тёплый зад от меня и пробормотала:
- Дима, ну что ты тут… хватит… - и снова засопела. От её слов я проснулся окончательно.
В комнате тишина и покой, слышно как Васька дышит в противоположном углу в своей кроватке. Совсем большой уже мальчишка, этой осенью собирается в школу. Умеет прописные буквы писать и читать. Анька очень любила заниматься обучением сына, в перерывах между своим собственным. За эти годы она нашла себе работу по интернету, пишет себе свои программки, тычась носом в монитор.
Я со вздохом погладил любимую задницу под толстым одеялом и снова почувствовал щекотку, но уже у локтя. Развернулся, чтоб прибить вредное насекомое и замер. Мне это почудилось. Нет, точно почудилось! Так я тогда подумал.
Тоже самое потом, на протяжении многих лет говорили мне мои доктора. Я сменил несколько психиатрических больниц и порядка десяти психиатров, прежде чем перестал ночами кидаться на стены и рвать волосы на висках. Меня совсем отпустили «на свободу» спустя семь лет.
- Травма на фоне потери жены и ребёнка. Помните? В вашей деревне случился большой пожар? Многие дома пострадали, в том числе и ваш, к сожалению. Никто не выжил, кроме вас. А ваша психика просто замещает ужас реальности на выдуманную иллюзию — это говорит доктор Шпарман.
Мой нынешний психиатр, к которому я хожу два раза в месяц за рецептом сильнодействующих седативных. Горстка разноцветных таблеток, которые якобы должны помочь мне. Он говорит это будничным тоном, поглаживая указательным и большим пальцами свою козлиную седую бороду.
Дозы таблеток повышались, я попробовал и психотерапию и арт, и несколько групп. Но всё равно я помнил. Я видел. Я чувствовал. Я знал, что я это сделал. А тогда, семь лет назад, мне казалось, что это сквозь сон, просто видение, иллюзия, которую если потрогаешь, то испарится, пройдёт сквозь пальцы, как призрак.
Мне щекотало локоть.
Я проследил глазами от локтя до стены и вот, что я увидел. Тонкие еле заметные нити. Они, извиваясь,как щупальца медузы, сочились из розетки в стене. Розетка находилась в 15 сантиметрах от моего лица. Из дырочек в розетке тянулись серебристые, посверкивающие в лунном свете нити. Они шевелились и тянулись к моей коже, обвивая локоть. Я дёрнул рукой, вытаращив глаза в темноте. «Это сон? Это же сон?» - прошептал я. Нити быстро ускользнули обратно в розетку, исчезнув в пустоте и тишине ночи. Полночный бред. Я с трудом заставил себя лечь обратно, всё ещё глядя на розетку во все глаза, боясь, что если я закрою их, то оттуда снова появятся эти штуки.
Однако, уснул я быстро. Всё повторилось на следующую ночь. Я проснулся посреди ночи сам, резко поднявшись в кровати, вырвавшись из кошмара, который обычно мгновенно забываешь, но ощущение ужаса не отпускает до самого рассвета. Я сидел в своей комнате, в своём доме, рядом спала жена. Всё было хорошо, а кошмар, всего лишь кошмар.
Я заметил, что Васька снова наполовину свесился с кровати и его ноги лежали носочками на полу. Наверное, я сквозь сон услышал как он сползает со своего места и проснулся. Так я подумал. Я встал, уложил сына обратно, накрыв одеялом и пошёл к себе, и увидел.
Тонкие серебристые штуки, они вылезли из розетки и ползли теперь, как бледные черви по моей подушке, ощупывая её, как будто искали меня. Я весь оцепенел от этого зрелища. Только спустя полминуты я подумал о жене, что сейчас эти жуткие твари дотронутся до неё! Я подскочил к ней и схватил за плечи. Анька проснулась.
- Ты чего? - не знаю какое у меня тогда было лицо, но она тоже испугалась и задрожала.
- Воры? - спросила она тихо, она очень боялась, что когда-нибудь посреди ночи к нам в дом залезут грабители. Мне даже пришлось для её успокоения купить охотничье ружьё. Это уже потом я увлекся охотой. Жена настаивала на сторожевом псе, вроде овчарки, но я строго отказался от животного, так как недолюбливал их.Честно сказать я их боялся до дрожи с детства.