— Будь ты проклят, святоша, Прародительница будет пожертвована Сердцу матери. Тогда возродится настоящая Праматерь и поведёт своих детей в новую эру! — выпалил я не своим голосом. Будто через меня говорил кто-то другой, очень знакомый мне.
— Ты слишком много взял на себя, Хранитель. Насильно посвятил мальчика в Амереон без разрешения семерых святых. Действовал из тени его руками для своих грязных дел. Опорочил священное имя Праматери своим жертвоприношением… — он замолчал, продолжая разрезать мою душу своим взглядом.
— Ваша время уже прошло, лжесвятые. Вы только можете сидеть в своих резервациях, сделанных людьми, и ждать своей смерти. Пока мы, верные слуги Праматери, готовы жертвовать всем, чтобы вернуть её в этот мир. Пускай я сейчас лишусь такой послушной куклы, но ничего не изменится. В скором времени грянет «Рок возмездия», когда все Арахниды должны будут сделать свой выбор. Интересно будет узнать, слуга Вальхама, на чью сторону ты перейдёшь…
— Прародительница сама решит нашу судьбу, мы лишь дети её…
— Всё, хватит, я больше не хочу слышать твою ересь. Этот мальчишка хорошо послужил мне службу. Жаль его убивать, но он слишком сильно привязался к сосуду. Нельзя допустить… — тут я замолчал. — Ты-ы-ы!!! — завопил снова я. — Ублюдок, выродок Харна! Я уничтожу тебя самолично-о-о! — голос в моей голове пропал.
Я снова смог взять под контроль своё тело. Чувство, разрывающее душу, прошло, теперь я мог спокойно дышать. Поднял голову, мой взгляд зацепился за странную дрожащую соломинку угольного цвета. Она дрожала в руке Арахнида в попытке вырваться. Он смял эту соломинку до хруста, и та разлетелась пылью.
— Через это существо Хранитель управлял тобой. Этот паразит спрятался очень глубоко в твоей душе и питался твоим гневом. Пришлось потрудиться, чтобы найти его. Теперь ты освободился от оков влияния Хранителя…
— Спасибо вам… — только и смог вымолвить.
Он поставил меня на место, снова провёл пальцами по моей голове, символ треугольника с линией по центру.
— Пойдём со мной, тебе нужно отдохнуть. Завтра утром тебя будет ждать испытание, от которого будет зависеть твоя судьба.
— Твою Раксаша мать, что это только что было?! — заявил я, выйдя из себя. Только сейчас всё происходящее тут дошло до меня.
Арахмед спокойно воспринял мою реакцию, даже не так, он был готов к ней.
— Я понимаю твоё негодование, дитя. Но ты уже сам всё видел, тут нечего говорить. Хранитель использовал тебя для своих планов. Ты ничего не можешь сейчас поделать с этим. Самое верное решение — это успокоиться, восстановить душу и тело. Пойдём со мной, я провожу тебя к твоим покоям. Там я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.
Стиснув зубы, прошипел сквозь них:
— Надеюсь на это… — последовал за Арахнидом, а в это время Рексанта, заворожённая красотой молебне, не обращала внимание на происходящее. Она стояла одинокой статуей в центре помещение и вбирала в себя красоты искусства.
========== Глава — 41 ==========
Мы продвигались по опустошенной резервации шоггонов в сторону небольшого здания со множеством дверей, очень сильно напоминающие кельи. Я сразу обратил своё внимание: тут стало намного свободнее чем девять лет назад. Мне вспомнилось, что тут находилось здание, где жили козлоногие, как их называют сатиры. В дальнем углу площади находились наги, живущие как воде и так на суше. Рядом с молебном находился скромный сарай, в нём жили, как мне помнится, пара демонов с ребёнком. Тут, честно говоря, много чего изменилось и не хватало.
— Недавно у нас была эпидемия, которая забрала часть моей паствы. В основном ушли те, кто потерял своего партнёра. Они больше не видели смысла жить, когда остались последние из своего рода, — сообщил мне Арахмед, отвечая на мой ещё не заданный вопрос.
— Почему вам просто не объединиться с Арахнидами на вулкане? По-любому они примут вас как собственных братьев в этот трудный час для всех шоггонов. — Пастырь покачал головой.
— Все расы гордые народы, они призирают друг друга по мелочам. Никто не понимает, что нужно объединиться, найти точку соприкосновения разногласий. Стать одним народом, помогать и оберегать. Нет, все упёрлись в свои традиции и прошлое. Сосед готов перегрызть глотку соседу, друг предать брата ради своей правды. — Тут он понял, что перешёл черту дозволенного. — Давай не будем затрагивать эту тему. Боюсь, если нас услышат, это может привести к непоправимым последствиям.
Дальше мы шли с ним молча до небольшого сарая. Арахнид прошёл мимо множества дверей, на которых висели амбарные замки. Провёл руками по каждому по пути, заставляя тех дёрнуться, издав глухой стук. Это не прошло мимо провожатого, он строго взглянул на меня. Мне пришлось состроить невинную улыбку, говоря ему: «Ничего не могу с собой поделать». Он с осуждением покачал головой, но ничего не сказал. Уже выйдя за сарай, я уловил взглядом ещё одно строение, только из камня. Двухэтажное с треугольной крышей, из красного кирпича. Всего у него было по четыре двери с каждой стороны. Значит это более презентабельные кельи для тех, кто доказал свою полезность.
Сопровождающий остановился у самой крайней двери, провёл по ней своим когтём, она со скрипом сотен кошек отворилась. Когда последний раз смазывали петли, нельзя так обращаться со своим хозяйством. Первый вошёл Арахмед, а затем я последовал за ним. Мы оказались в роскошных апартаментах, тут была двухспальная кровать с матрасом, набитый перьями, а не соломой. Шкаф для сменной одежды, послушников и пустой ячейкой для своей личной. В краю комнаты стояла ванна с ширмой, а также раковина с мылом. Ещё имелся пишущий стол со всеми канцелярскими принадлежностями. Не келья, а настоящая сказка для послушников церкви, если бы я относился к ним. Для меня всё это было обыденным, я видел куда богаче комнаты, где из настоящего золота целая ванна, и человек принимает молочные процедуры. Причём молоко не от коровы, а из редкого животного — грозовой овцы. Я плохо помню какой эффект оно дает, но поговаривают, испив его, твой резервуар эфира вырастает в разы.
— Тут ты проведёшь ночь, а затем при первых лучах солнца мы проведём твоё испытание. — Я ещё раз огляделся по сторонам. Подошёл к кровати и сел на неё.
— Ты обещал ответить на мои вопросы, если я пойду за тобой. — Арахмед согласно кивнул. — Тогда скажи, что за испытание меня ждёт? Почему решил это сделать завтра, а не сегодня?
— Испытание на титул Амереон, для его проведения нужно присутствие трёх святых. Они прибудут только завтра утром…
— Как Хранителю получилось сделать меня Амереоном, если это могут только святые?
— Хранитель тоже святой, защищающий кристалл Сердце матери. Ему дозволено нарекать своих последователей Амереонами, но лишь с согласия остальных святых. Он нарушил этот закон, насильно вовлекая тебя в святую войну веры. Теперь, когда он более не властен над тобой, ты пройдёшь инициацию как положено. Если ты справишься с этим, тебе откроется новый источник силы.
— Если проиграю?
— Тогда просто лишишься звания Амереон, отлучишься от церкви и его благ, — сообщил мне Арахнид, уже собравшись покинуть меня. Значит у меня исчерпался лимит вопросов. Нет, так дела не делаются, нужно успеть задать последний вопрос, пока он тут.
— Расскажи мне, кто такие Амереоны на самом деле? Я слышал легенду от шоггона, что они воины церкви, против которых никто не может выстоять. Только когда меня одарили этим титулом, я не почувствовал себя непобедимым.
Арахнид нахмурился, недовольно посмотрел на меня. Либо я задал щепетильный вопрос, или ему что-то не понравилось во мне, нужно было промолчать в этот раз. Ну ладно, если задал, пускай отвечает на него, интересно, с чем в будущем мне придётся столкнуться.
— Значит Хранитель не только нарушил правило, но и закон семи святых. Создал пустышку для своих целей… — он на мгновение замолчал снова, активируя свои золотые глаза. — Он лишь оставил метку, а частицу Праматери оставил себе. Это позор для нашей церкви. Я должен как можно быстрее обговорить это со своими братьями, — на этой ноте он быстрым шагом покинул меня, закрыв дверь.