– Наверняка небо голубое потому, что там, сверху, самый настоящий океан, – мечтательно выдохнула я, а сосед фыркнул.
– Небо голубое из-за озонового слоя. Но эти облака действительно похожи на волны, признаю.
– Скорее, на морскую пену. Ты слышишь этот шелест? Нет, это вовсе не ветер и не деревья. Волны наверху шумят и сбиваются в пену, океан бушует и волнуется. Волны ласкают солнце, окутывая его тёплой водой. Оно то погружается в пучину, то выныривает. Их любовь обречена.
– Почему?
– Солнце утонет в океане к ночи, и от горя вода загорится пламенем, оставшимся от солнца, и обратится в звёзды. А утром всё повторится. Солнце пропадёт в объятиях океана без возможности спастись. Пожалуй, это самая трагичная история на этом свете, только никто её не замечает.
– Как у мотылька с огнём? – усмехнулся сосед.
– Ну тебя. Это другое! Что огню до мотылька? У него их сотни, огонь не заметил бы пропажи. А солнце и океан в небе – они одни, и других таких нет.
Вечером, ближе к шести часам, сосед зашёл ко мне сразу после прогулки с Честером. Его волосы были непривычно растрёпаны, сосед часто поправлял очки, что выдавало его волнение и нервозность. Я проводила его на кухню, накормила лазаньей и налила горячего чаю с молоком. Сосед был необычайно угрюм и молчалив.
Покончив с трапезой, мы переместились в гостиную и заняли кресла. Сосед тяжело выдохнул, поправил очки на носу и прикрыл на минуту глаза.
– Что тебя беспокоит?
– Знаешь, Мел, – сосед тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы. – Я до последнего не хотел верить тебе. Пытался убедить себя, что глаза лгут мне, или что всё это просто приснилось. Но после обеда я изучил тот образец воды под микроскопом. Помнишь, я говорил тебе? И… это что угодно, только не вода. Я не знаю, как объяснить, чтобы ты поняла.
Я не знала, что ему ответить. Мистика и странные загадочные события давно оставили меня, и теперь я мечтала только забыть о них и больше никогда не вспоминать. Всё кончилось, и я старательно убеждала себя, что теперь абсолютно свободна. Одни лишь раны на ладонях напоминали о произошедшем, да упрямство соседа, который не мог отпустить случившееся на самотёк и жаждал докопаться до правды.
– На что это тогда похоже, если не на воду?
– Я не знаю. Не встречал ничего подобного никогда в жизни. Знаешь, Мел, это как рассматривать под микроскопом живое существо. Оно движется, функционирует и даже регенерирует. И это живое было не в воде. Оно само было водой, как бы глупо это ни звучало.
Сосед замолчал и уткнулся взглядом в сложенные замочком руки. Он дышал глубоко и шумно, мотал головой и изредка вставал с кресла и начинал мерять шагами гостиную.
– Ты пробовал её на вкус, я помню.
Сосед остановился и нечитаемым взглядом поглядел на меня. Он смотрел будто насквозь, словно хотел заглянуть глубже, за границу привычного и, наконец, найти ответы на вопросы, которые так волновали его.
– Да. Но не это сейчас важно.
– Почему? Какая-то неизвестная науке живая штука сейчас сидит внутри тебя. Мы не знаем, что она может сделать. Эта вода пыталась то ли убить меня, то ли довести до самоубийства, а сейчас она в тебе. Разве это не имеет значения?
Сосед снял очки и небрежно бросил их на кофейный столик, потёр двумя пальцами переносицу.
– Сейчас – нет. Первостепенная задача – выяснить, что это такое. Только располагая полной информацией, я пойму, что делать дальше. В понедельник я съезжу в институт, покажу образец профессору с моей кафедры. Может, он встречался с чем-то подобным.
– А если нет?
– Не знаю. Но я должен разобраться во всём этом. Тебе может грозить опасность, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.
– Потому что мы друзья?
– Потому что я тебя люблю. Запомни и не спрашивай глупости.
Сосед пересадил меня к себе на колени и потрепал по волосам. Я обвила руками его талию и потёрлась щекой об его грудь. Тёплый. Родной. Мой. Я спрятала румянец за волосами и уткнулась в грудь соседа носом.
– Может, это как-то связано с той звездой, до которой я дотронулась? С этого и начались странности, – я пожала плечами и закрыла глаза. – С того самого дня всё пошло наперекосяк. Вся эта история с водой, снегом… У меня совсем нет других идей.
Я почувствовала, что сосед напрягся, но своё состояние он никак по-другому не выразил и спокойно ответил:
– Всё же я убеждён, что тебе это приснилось. Звёзды – это гигантские космические тела, они не могут падать на Землю в виде маленьких шариков и сыпать снегом.
– Но это было! Клянусь тебе!
– Мел… Твой рассказ противоречит всем физическим законам.
– Но, когда вода затопила мой двор, ты поверил. Ты сам всё видел! И это тоже невозможно и тоже противоречит законам физики! Вода была внутри дома, снаружи, откуда она взялась? И она не исчезла бесследно, ты лично был свидетелем, как она растеклась по всей улице.
– Тут с тобой соглашусь, хорошо. Но сегодня стало ясно, что это даже не вода. Я не знаю, что думать, Мел.
Размышления зашли в тупик. Мы сидели и молчали, сосед гладил меня по волосам, приобняв за спину, а я нежилась в его объятиях, вдыхая запах травы, пропитавший его футболку, и слушала удары его сердца.
– Тебе тоже может грозить опасность, – прошептала едва различимо, но сосед услышал.
– В таком случае, – он теснее прижал меня к себе и поцеловал в макушку. – Если я так ничего и не сумею разгадать, мы пойдём ко дну вместе.
Учитывая недавние события, я не знала, буквально это было сказано или в переносном смысле. Также я не знала, был ли сосед со мной до конца откровенен. Вдруг он узнал что-то, но решил утаить от меня, чтобы не заставлять волноваться? Я не решилась спрашивать его об этом.
В этот раз я вновь умолчала про загадочную фразу, услышанную в шуме капающей с крыши воды. Потому что не хотела тревожить соседа ещё сильнее, заставлять его волноваться и тратить своё время на бессмысленные теперь вещи. Если он убеждён, что эта вода опасна, я не сумею его переубедить. Так же как и не сумею уверить его в том, что всё закончилось. Мой любимый всегда был упёртым и упрямым.
Этой ночью мы оба так и не смогли уснуть, а утром меня ждала новая глава истории ужасов.
====== Кровь ======
Мне никогда не нравились больницы. Эта слепящая белизна, чистота, запах лекарств и много-много незнакомых людей, которые проходят мимо и иногда скользят по мне безразличным взглядом, – всё это держало в напряжении и заставляло волноваться. Страха не было, но находиться среди незнакомцев мне было тяжело ещё с малых лет. Наверное, именно по этой причине моим единственным другом был сосед, которого я знала чуть ли не с рождения. Прочие же попытки завести знакомства заканчивались панической дрожью и навязчивой идеей сбежать домой и закрыться ото всех на свете, поэтому заранее обречённые на провал попытки я оставила давным-давно и довольствовалась обществом соседа. Большего мне было и не нужно.
Я не бывала в больницах настолько часто, чтобы успеть их возненавидеть. Просто здесь царила особая атмосфера, которая давила и угнетала. Мне хватило лишь нескольких недолгих посещений, чтобы утвердиться во мнении, что больницы – это совсем не то место, где я хочу появляться. Только острая необходимость вынуждала меня посещать подобные места, и сегодня этой необходимостью был сосед. Если бы не его раздражающая дотошность и чрезмерная суетливость, я бы сидела сейчас у себя дома и пила горячий черничный чай, а не ждала своей очереди на железной скамье возле кабинета врача.
Доктор принял меня через двадцать минут, дежурно поприветствовав и одарив лучезарной улыбкой. Это был совсем не тот врач, что осматривал мои руки в прошлый раз. Сосед счёл его недостаточно компетентным и порекомендовал знакомого доктора, который по совместительству также являлся другом его семьи. Мне оставалось только принять его заботу и записаться на приём.