Мы с соседом переглянулись, а старик продолжил вещать о делах давно минувших дней.
– Помню, Оливия занималась здесь, когда была совсем уж юная. Даже на соревнования выходила, жаль только, что мест призовых не заняла. Ах, какая девчушка была задорная! Я-то старый всё ждал, когда ж Оливия дочурку-то снова приведёт, да видать не любишь ты конный спорт! Эх!.. – ударился в воспоминания он после объятий и повёл нас к левадам.
Старика я видела впервые в жизни и никакой Оливии не знала.
Объяснив, что да как, Стэн оставил нас одних, и сосед тут же взял меня за руки и сжал пальцы. Я не почувствовала его прикосновений.
Со слов Стэна я узнала, что здесь четыре левады, забор каждой находится под напряжением. В первой леваде содержались кобылы и мерины; во второй – кони; в третьей – лошади постояльцев, не принадлежащие владельцу конюшни; а четвёртая левада пустовала.
Сосед отключил напряжение на воротах, отворил их и провёл меня внутрь. Он держался так уверенно, словно часто бывал здесь и знал все уголки. Одно только «дядя Стэн» чего стоит.
– Давненько ты здесь не была, да, Мел?
– Говоришь так, будто я уже знаю это место. Но это не так, – пробурчала я, но покорно последовала за соседом. Шёл он уверенно, перешагивая камни и ямы, тогда как я то и дело спотыкалась и проваливалась, и только чудо спасло меня от травм.
– Его зовут Махаон, – сосед взял за уздечку высокого коня и подождал, пока я подойду ближе. – Не бойся, он смирный.
– Такой большой… – Я погладила коня по шее, и он зафырчал.
– Смесь мустанга и ганноверской. Его уже подготовили для тебя.
И правда, на коне было седло с уздечкой, тогда как остальные лошади были без экипировки.
– А ты? – Я покосилась сначала на коня, потом на соседа. Тот довольно улыбался.
– А я поведу. Тебе с твоими руками тяжело будет уздечку держать, да и забыла наверняка за столько лет, как ездить.
Спорить я не стала. Бессмысленно доказывать упёртому соседу, что сегодня я впервые в жизни потрогала настоящую лошадь. Примет ли мои слова за шутку или не обратит внимания, толку не будет всё равно.
Сосед помог мне залезть на Махаона, я устроилась в седле и ухватила уздечку, как меня научили: взять ремешок всеми пальцами и пропустить над мизинцами. Было приятно чувствовать под собой сильное горячее тело животного, даже несмотря на разделяющее нас седло я чувствовала его мощь. Конь фырчал и часто встряхивал головой, отчего его светлая грива колыхалась. Мне безумно хотелось погладить её, запустить в роскошные волосы пятерню и пропустить через пальцы, склониться к шее Махаона и прижаться к чалой гриве лицом, вдохнуть её запах. И даже тот факт, что мои руки всё равно ничего не почувствуют, меня не останавливал.
Я смогла пришпорить коня только с четвёртой попытки, и только тогда он сдвинулся с места и соизволил оторваться от поедания сочной травы и пойти вперёд, направляемый соседом. Мышцы Махаона перекатывались при ходьбе, и я невольно залюбовалась сильным животным, хотя поначалу рассчитывала наблюдать только за соседом, но теперь я не могла отвести от коня глаз, так он был прекрасен.
Мы гуляли по кромке леса, сосед рассказывал мне истории, кормил малиной, которая росла возле самых деревьев, и часто – излишне часто – интересовался, нравится ли мне. Конечно же, мне нравилось! Самостоятельно я бы ни за что не приехала сюда из страха перед незнакомцами, но в компании соседа я чувствовала себя спокойно и комфортно. Он подарил мне один из самых чудесных дней в жизни, и я была безумно ему благодарна.
– Ты так загадочно улыбаешься, – заметил сосед и погладил меня по ноге. Кожа мгновенно покрылась мурашками.
– Я так счастлива сегодня, – губы сильнее растянулись в улыбке. Я прикрыла глаза и обняла Махаона за шею. – И безумно влюблена.
– В кого же, моя принцесса? – сосед хитро прищурился и посмотрел на меня. Я наблюдала за ним одним глазом.
– Ах, не смущайте меня, сир рыцарь! Негоже принцессе краснеть!
– Но, принцесса, Вы бледны, как полотно! Быть может, Вам нездоровится?
Прежде чем я ответила, сосед оставил коня и присел на корточки, принялся шуршать в траве. Лежать на Махаоне было так тепло и уютно, что отпускать его не хотелось, и я последовала своим желаниям и продолжила обнимать и гладить коня. Его грива вовсе не была мягкой, как я себе представляла.
Когда сосед поднялся на ноги, его ладошка была полна ягод земляники. Он выудил одну из них, самую крупную, и поднёс к моему лицу. Я с готовностью, не сдержав улыбки, обхватила её губами, намеренно задев холодные пальцы соседа. Надкусила и облизнулась, что кислый ароматный сок остался на губах.
– Ну вот, теперь я совсем не бледна. Какая я теперь принцесса? Плакала моя аристократическая бледность, эх!
– И что же делать? – улыбнулся сосед.
– Поцелуйте меня, сир рыцарь.
– Но разве может рыцарь посягать на милость принцессы?
– Принцесса приказывает.
Сосед погладил пальцами мою щёку и медленно приблизился. Мне пришлось податься вперёд, чтобы наши губы встретились. Поцелуй был медленный, тягучий, и от него я горела внутри, как маленький уголёк в беспощадном жарком костре. Махаон пыхтел и фырчал, мотал головой, так и норовя уйти щипать траву.
Мы вернулись в город вечером. Сосед, крепко обняв и поцеловав меня на прощание, ушёл выгуливать сидевшего весь день в одиночестве несчастного Честера, чему тот был очень рад. Пёс весело вилял хвостом, носился по газону и несколько раз вырвал поводок из рук хозяина. Я видела это из окна своей спальни.
Сегодня я почувствовала себя самой настоящей принцессой. Милый сердцу рыцарь ухаживал за мной, окружал вниманием и заботой, и я ощущала его любовь каждой искоркой своей души, и как никогда жаждала его прикосновений, и одних только поцелуев казалось так мало! Но даже за это я благодарила вселенную, а улыбка так и рвалась, с трудом сдерживаемая.
Заслужила ли я быть счастливой?
====== Не вода ======
Над нами шелестели волнами небеса. Лёгкая рябь тревожила невесомые облака, и те пенились, гонимые волнами, и устремлялись вдаль, за пределы нашего виденья. А океан в небе был светлый и прозрачный, как море. И если смотреть на него долго, пристально, не закрывая глаз и не моргая, то казалось, что небо становится ближе, что можно дотянуться до него и окунуть ладонь в тёплую небесную воду, разогнать облака или вовсе снять их с водной глади и забрать себе. Вода бурлила, шумела, журчала ручейками, так и грозясь в любой момент пролиться на нас дождём.
Мы лежали на нагретой жгучим солнцем траве и смотрели на небо. Холодные пальцы, скрытые под бинтами, грела горячая ладонь соседа, и было так приятно, тепло и отчего-то привычно, словно так было всегда и иначе быть просто не может. Губы тронула улыбка, и я повернула голову к соседу. Он смотрел на меня и улыбался, как никогда прежде. В его глазах я видела бескрайний космос с миллиардами сияющих звёзд, и этот внеземной взгляд смотрел прямо в душу, касался самых потаённых уголков. Он смотрел в мои глаза, и я чувствовала мягкие, почти невесомые прикосновения к своей обнажённой душе. По коже пробегали мурашки, и душа заходилась волнами, как небо над нами, бушующее и дикое, она будто хотела вырваться наружу, выплеснуться навстречу его манящему космосу и слиться с ним воедино, пропасть среди звёзд.
Сосед отвернулся и закрыл глаза, и только тогда я почувствовала, что тело снова мне принадлежит. Его рука мягко сжимала мою ладонь, и он гладил её большим пальцем, выводя неровные круги. В груди было приятно тепло, даже жарко, я сгорала от нежности и впервые в жизни я ощутила на себе значение выражения «бабочки в животе». Внутри была лёгкость, голова кружилась от одной только мысли, что сосед теперь мой, хотелось смеяться в голос и поделиться со всем миром своим счастьем. Я перевела взгляд в небо и вдохнула сухой летний воздух.