Ярун с кружкой медовухи в руках договаривался о совместной тренировке со своим, на которой уже планируют побывать первый и второй курс почти целиком. Его одногруппник-щит щебетал без остановки, парень был рад тому, что они наконец перестанут прятаться ото всех. Он пытался согласовать время вместе со своим наставником Кроу, что сидел по другую сторону от иллюзиониста, но тот смотрел лишь в одну сторону и выбирать время для тренировки пришлось самому парню.
— Вот и решили! Ладненько, я пойду к девчонкам. Хорошо вам время провести.
Парень ушёл. Ярун потерял его, когда тот обходил Леварию, Ванду и их однокурсниц. А сам Соловьёв решил понять, почему наставник щитов решил не учувствовать в диалоге.
— Редко увидишь наставника на шабашах на территории Веда. — начал было Ярун.
— Просто они начинают понимать со временем, что ваши шабаши – детский сад по сравнению с теми, что они устраивают. Ты бы видел, как Асмодей развлекается.
Парни усмехнулись и пригубили свои напитки. А затем Ярун увидел, куда смотрел Кроу, точнее на кого. Это была симпатичная энергетическая вампирша, вокруг которой вились гиена, серая дракоба, близняшки Калинины и другие юные девушки (как ведьмы, так и существа). Как только они скрылись за пламенем костра, Кроу наконец повернулся в Яруну.
— Слушай, я может лезу не в своё дело, но она моя подруга и мой сосед – лучший друг, имеет на неё виды, судя по всему.
— О чём ты?
— Седава.
Феи без крыльев стали прыгать вокруг костра и ловко захватывали к себе в круг тех, кто был рядом. В считанные секунды образовался хоровод, в котором три подруги Яруну счастливо учувствовали, взявшись за руки.
— Ясно. — сказал Кроу, но ему тут же захотелось кое в чём признаться, — В ней есть что-то такое грозное и дело даже не в её даре. Мне это нравится. Я слышал, что некоторое время о ней отзывались не самым лучшим образом, но потом…
— Она хорошая девчонка. С характером. Близнецы и разноглазая её полюбили и даже забыли все те гадости, что она сделала. Я и Бёрн тоже к ней привязались, хотя на Бёрна она даже ножом замахивалась.
— Интересно.
— Слушай, ты парень хороший, я бы хотел иметь с тобой дружбу, да и сейчас вроде всё как неплохо идёт, поэтому и предупредил тебя.
— Я ценю это. Спасибо.
Кроу и Ярун чувствовали себя неловко после этого разговора и оба не знали как разрядить эту обстановку. Встать и уйти они не могли – было не слишком красиво, а новую тему для беседы никто придумать не мог, но благо и не пришлось – она сама появилась. Высокий молодой ведьмак появился в поле их зрения в компании темноволосой девушки-тавра, которая и сегодня не стала прикрывать своё нагое тело. Они стояли в стороне и мило ворковали между собой, прямо как два голубка.
— Кроу всё продолжает бегать за Соной? Я думал, что это временно, типо, увидел полуголую девчонку ну и давай к ней подбивать.
Кроу покачал головой. Рыжие волосы упали ему на веснушчатое лицо и он стал их поправлять.
— Нет, он, конечно, именно такой, как ты его только что описал, но Сона ему правда приглянулась. Да и она, видимо, не против его компании, даже к себе приглашает. Иногда по вечерам мы с ним садимся выпить что-нибудь, от чая до алкоголя, и его хорошо так пробирает на рассказы о ней.
Высокое пламя костра резко начало водить из стороны в сторону. Оно то затухало, то резко вспыхивало, как будто бы при сильном ветре. Хоровод прекратился, как и шум. И все уставились наверх. Пламени от костра хватало, чтобы осветить всю поляну, на которой проводился шабаш, его как раз хватило и для того, чтобы увидеть огромный быстро проясняющийся силуэт в небе.
— Это что такое?
— Статуя. С тремя головами и огромными крыльями. — ровным голосом ответила Седава, — Кажется, это дракон.
Ярун и Кроу быстро нашли девушек, они остановились чуть поодаль них.
— Горыныч?! — вырвалось у Милы, — Он же по Зелёному миру гулять должен, вблизи Кудыкиной горы.
— У Липецка?
— Да!
— Такие большие статуи нечасто перемещаются между мирами. — сказал Кроу.
Ведьмы и существа поняли, что статуя хочет приземлиться, потому она делает это так медленно. Никакая статуя не смеет вредить живым. Народ разошёлся в стороны, освобождая большое место для скульптуры. Как только она приземлилась, все уже на сто процентов убедились, что это Змей Горыныч. Он принялся крутить тремя головами, словно что-то ища.
— Ты чего тут забыл?! — крикнула Милослава, у которой страха, судя по всему, ничто не вызывало.
Змей прекратил суетиться и направил все свои три головы на колдунью, вокруг которой стал скапливаться народ, приготавливаясь защищать девушку. Никто не знал, зачем скульптура покинула другой мир, может быть, наги с ней что-то сделали и теперь она способна обойти правило «не вреди живым». Но Змей не спешил что-либо делать, а вот говорить…
— Вижу внутренняя тьма нарастает в тебе… — сказала средняя голова.
— Могучей ведьмой станешь, но пальцы в жертву принесёшь…
— Любить не прекращай и ты спасёшься…
Каждая голова выдала своё пророчество и Змей замолк, как будто бы ожидая ответа от чёрной колдуньи.
— Мать моя волшебница… он меня проклял?!
После слов Милы, которые услышало достаточно народа, из толпы вышла беловолосая ведьма. Она решительно прошла мимо Милославы и остановилась прямо у ног Змея Горыныча. Тот, в свою очередь, растерянно воззрился на юную ведьму, опустив все три головы вниз, к своим ногам. Вредить колдунье статуя не собиралась не в коем случае.
— Возвращайся в Зелёный мир. — приказала статуе Левария.
Глаза ведьмы залились белой ярко сияющей энергией и, заворожённый Змей, сделал так, как хотела Светлая ведьма. Он взмыл в ночное небо и вскоре скрылся.
— У вас тут тоже веселье полным ходом во всех смыслах. — выдала Алиса, вышедшая из теней вместе с Ярославом.