Уважаемые читатели,
прошу вас оставлять отзывы и ставить звёзды.
Для меня это очень важно,
а ваша помощь поможет мне привлечь как можно больше читателей к этой книге.
Вам легко, а мне приятно.
С любовью, Рута Гримм!
Эпилог
Женщины, мужчины и дети, звонко смеясь, взявшись за руки, кружили вокруг костра, языки пламени которого, казалось, доставили до самих небес. Дети, как и взрослые, быстро перебирали ногами, прыгали, а затем неожиданно останавливались и начинали бежать в другую сторону, хоровод, повинуясь желанию детей, незамедлительно изменял направление движения и веселье продолжалось.
— «Видишь там, вдалеке,
Где–то папоротник в чаще…»
Как можно дальше от костра, неподалёку от столов с едой, стояли четыре музыкальные колонки, достигавшие в длину весь рост двенадцатилетнего ребёнка. Из этих самых колонок играли различные песни, а иногда и обычные мелодии, и им подпевали люди из любого уголка поляны, на которой ярко горел костёр. На праздники есть и такие люди, которые уже несколько раз выключали музыкальные колонки и сами начинали играть что–то заводящее толпу, одалживали у музыкантов инструменты и вперёд, а может даже и к ним присоединялись, если на праздник привезли свои инструменты.
— «На Ивана на Купала
Красна девица гадала,» — подпевал народ.
Двое немного уставших детей отпустили руки взрослых и поплелись к столам с едой. Пока народу за столом не слишком много можно спокойно поесть, а если уж и родителей рядом нет, то можно и набрать всякой гадости вроде чипсов и магазинных сухарей. Главное не попасться родителям на глаза, иначе отругают как следует.
— Гриша, не бери много. У тебя может живот заболеть, — предупредила девочка с косичкой цвета свежего пшена.
Девочка привыкла быть послушной, ни в чём не перечить родителям и делать всё, что они велят, но иногда ей хотелось побунтовать… совсем чутка. Например, поесть еды, напичканной разной химией, которую ей запрещает заботливая мама, переживающая о здоровье своего ребёнка.
— Лилька, отстань! — прикрикнул на неё брат, — Ничего у меня не заболит.
Девочке не понравилось, что брат прикрикнул на неё, из–за этого у неё совершенно пропало желание есть еду, которую не разрешает мама, вместо пары чипсин она взяла со стола красное яблоко без единого зелёного пятнышка и начала его обгрызать.
«Намного вкуснее этой гадости, что он ест. А я ещё и хотела маму не послушаться. Вот расскажу я ей, что Гришка ел эту гадость, вот тогда ему достанется! А нечего на меня кричать!» — Лилька ухмыльнулась своим мыслям и бросила огрызок в мусорный пакет.
Девочка ещё раз посмотрела на своё платье, которое ей так нравилось, и поправила его, одёрнув вниз. Платьишко было белым с красными узорами, мама сама ей его сшила на Ивана Купалу, как и себе, а вот сандалии девочка надела белые, хотя она хотела, как и мама, щеголять по полю босоногой и с венком на голове. Босоногой ей не разрешили, а вот с венком – пожалуйста, только вот тяжёлый он оказался, вместо него девочке вплели в косу свежие цветы полевой ромашки.
Не зная чем себя занять, девочка стала вглядываться в тёмные леса, пытаясь хоть что–нибудь разглядеть. Может быть, она увидит какое–нибудь животное, если повезёт, то и мифического зверя. Время шло: народ веселился, брат уже поел и отошёл к мальчишкам своего возраста, а про сестру и вовсе забыл, и зверей никаких она не увидела. Правда, на что она рассчитывала? Что они, словно в мультике, выйдут из леса на песни и начнут развлекаться с людьми у большого костра? Да, отчасти маленькая девочка на это рассчитывала.