Теперь вся комната всматривалась не в пустой туман, а в воспоминание самого Асмодея. Лорд выбрал самое невинное воспоминание, потому как ему не хотелось, чтобы кто–то, помимо него самого, видел, например, одну из сотни гулянок в Зелёномирье, на которой он побывал. Это его немного расстроило, демон не прочь был бы предаться воспоминаниям. Снова воспользоваться Воспоминанием Алису можно попросить позже ещё разок.
Перед разноглазой ведьмой и мужчинами предстала обычная синеватая поляна, на которой игрались дети–тавры, причём самые разные. Были и юные кентавры и фавны обоих ополов, были и те, что похожи на птиц и кошек. Дети плясали, а взрослые пели и играли на дудочках.
Убедившись в том, что ловец «исправен», он оторвал свой взгляд от него и обратился к Алисе.
— Всё в порядке с ловцом, но сон, видимо, показывать он не собирается. Или же он сам по себе зачарован духом.
— Что нам делать в таком случае? — поинтересовался Грегори.
— Придётся обойтись без сна. Алиса, как у тебя с рисованием?
— Худо дело… — протянула девушка, — но уже намного лучше, чем год назад.
В своей голове она вытащила из самого дальнего ящика свои воспоминания о том, как она рисовала драконов на стенах склепа. Вот могилы она никогда не трогала – они для неё было священны, как и для Элла, а склеп ей разрисовывать позволялось. Как и увесить его сотней ловцов. Но этих навыков рисования для Синемирья и Ведакарату было недостаточно и Алисе в срочном порядке пришлось учиться рисовать и походу научиться писать ещё и зачарованным шрифтом – «готическим», как она его называет. Ярослав и близнецы очень помогли ей, предоставив различные книги и следя за процессом.
— Постарайся что-нибудь изобразить на бумаге, а пока что придётся продолжать искать это место по твоим прежним описаниям.
Грегори начал психовать, правда делал он это по–своему – молча представлял, как душит Алису, как громит комнату и сжигает ловца снов. Он считал Алису максимально проблемной девчонкой, даже больше проблемной, чем близняшки Калинины. Её появление на свет принесло огромное количество проблем мирам зелёного и синего цветов. Проблем больше – пользы меньше.
— Юная леди, раз мы так быстро закончили – вам стоит вернуться в Академию. Завтра вы будете официально считаться второкурсницей. Нужно подготовиться к учебному году, разве нет?
Сегодня, наверное, будет шумно, ведь вчера в общежитие заселились первокурсники и сегодня они будут туда–сюда сновать по всей территории Ведакарату, как и старшекурсники. Интересно, сколько в этом году колдунов поступило, наверное, не больше 50. На втором курсе учится 33 колдуна, а не пара тысяч, как в Зелёномирье. Минус одно место…
— Мы проводим вас и сами отправимся в Веда. — ответил Яро.
— Вот и хорошо. Мне тоже пора идти. В Зале Советов уже собирается народ.
— Чью судьбу решите сегодня? — поинтересовался Ярослав.
— Колдуна–путешественничка. — ответил Асмодей, — Паренёк отправлялся в Зелёномирье по одностороннему обмену, а по возвращению прихватил и цветные линзы. Ходил с ними целый день здесь, а в Зелёномирье и вовсе несколько месяцев.
Алиса удивлённо вскинула брови. Она знала, что нельзя скрывать цвет своих глаз, но, чтобы к этому незначительному преступлению так серьёзно отнеслись… Когда Ванда Смолич напала на Мирославу, тогда вызывался весь совет, чтобы решить, что делать с девушкой, её и казнить могли. Получается, что сокрытие цвета глаз и нападение на защищённого советом – одно и тоже.
— Ради такой маленькой проблемы нужно собирать целых два совета? — еле слышно поинтересовалась девушка.
— Парень – ещё ребёнок. Ношение цветных линз – это преступление, а суд над ребёнком требует присутствия двух советов.
Асмодей и Грегори распрощались с Яро и Алисой и покинули дом Теневого через дверь, соблюдая приличия до последнего.
— Судя по выражению лица Грегори, тот мысленно меня душил…
Ярослав усмехнулся.
— Если бы меня не было рядом, то мыслями он бы не ограничился.
Алиса что–то проговорила себе под нос и направилась на кухню – успокаивать Мориона. Хоть его уже успокоил пирог. Вкусный пирог с мясом и крыжовником.