Глава 1.1
Две маленькие птички кружили вокруг деревянного домика, заросшего синей травой. Расписная пурпурная танагра осматривала всё, что находилось рядом с ним. На этом небольшом участке раньше росли под присмотром Яронеги и Дариславы различные травы, заказываемые со всех уголков Синемирья. Сейчас же растения, требующие особого ухода, погибли, а другие разрослись до такой степени, что мешали друг другу существовать на этой земле. Появилась и сорная трава, разбившая даже тропинки на всём участке, выложенные небольшими камешками.
Птичка сорокопут залетела в дом и осмотрелась. Обычный брошенных дом. Хозяева покидали его, совсем ничего с собой не взяв, даже дверь и окошечко не закрыли. Посуда была разбитой, а корзинки валялись где попало, лежанка для кугу тоже лежала на полу вместе с тряпками, которыми Яронега всегда укрывала больного зверька. Кровать так и осталась идеально убранной, но на ней был большой слой пыли. Никто сюда не возвращался даже за вещами.
Сердце Яруна, смотрящего на всё это глазами птички Шу, болезненно сжалось. Он отозвал её к себе. Дома никого не было и никто не приходил. Туда, видимо, никто и не собирался возвращаться. Парень не в первых раз приходил к домику своей подруги, но никогда не заходил внутрь, боясь незнаемо чего.
Хватило всего три месяца, чтоб дом и сад поняли, что их бросили навсегда, иначе бы ни одна пылинка бы посмела осесть в доме на мебель, ни одна лишняя травинка не проросла бы там, где не надо хозяевам.
Бёрн Шмидт отозвал и Ра, так же ничего не найдя.
Как только птицы вернулись к своим хозяевам, ждущих у самой кромки смешанного леса, и сели им на плечи, Ярун и Бёрн молча вернулись на тропинку и пошагали по ней обратно к деревне Альтея.
Всю дорогу друзья шли молча. Бёрн не пытался разговорить своего друга и соседа по комнате. Он понимал, что это никак не поможет, а лишь сделает хуже, Соловьёв не сдержится и может даже поругаться с ним. Они оба понимали, что присутствие Шмидта – уже хорошая поддержка и Ярун был благодарен другу и за это, и за понимание.
Прислушиваясь к птичьей трели, друзья преодолели лес и уже подходили к огромному озеру Цикламен, на берегу которого стоял дом Соловьёва. На пороге их уже ждала миниатюрная женщина с грустными глазами. Сын и его друг были, как минимум, на голову выше хозяйки дома у озера. Леди Истислава встретила сына и его друга и молча проводила на кухню, где ребят уже ждали свежеиспечённые пирожки с ягодами.
Не только леди Истислава любила сладости, но и её сыну эта любовь передалась. Когда Ярун переживал или нервничал, он всегда много ел сладкого и сдобного, и его фигуре это совершенно никак не вредило. Парень как был худощавым, так таким и оставался.
Парни молча сели за стол и Ярун набросился на пирожки, что лежали в плетённой корзинке прямо на столе, не притронувшись к чаю. Шмидт же не спешил накидываться на них, но за компанию поесть собирался. Блондин молчаливо обратился к матери друга, и та, одним жестом сказала, что всё в порядке, кивнула ему. Только после этого кивка он взял один пирожок из корзинки.
Тишину, воцарившуюся на кухне, прерывал лишь шум озёрной воды и трели птиц, доносящихся из открытой двери, ведущей к озеру. К ней подошла леди Истислава и мягко прислонилась к раме. Она стала вглядываться вдаль и ждать. Скоро придёт её муж и вмиг ей и сыну станет легче. Он всегда приходил из озера и через эту дверь. Осталось только дождаться.
Шмидт, тихо отодвинув деревянный стул, поднялся, взял посуду, из которой он ел, и отнёс её в раковину. А затем тихим шагом подошёл к другу, лишь в этот момент он позволил себе хоть как–то выразить соболезнование, положив свою руку на его плечо. Ярун понимал, что никакие слова не вернут ему подругу, девушку, ставшую дорогой его сердцу, но всё же эта бессловная поддержка была нужна ему.
Глава 1.2
Ближе к вечеру Ярослав переместил Алису и её фамильяра через тени в тёмную комнату, в которую должны были скоро заявиться и близняшки Вельзевула. В туже минуту девушка и спровадила своего жениха. Он исчез так же, как и появился – в тенях.
Девушка достала из кармана штанов бумажный пакетик и уже из него извлекла маленького и кривого ловца снов. Подойдя к кровати, Алиса повесила Элла на его место на едва заметную кнопочку. Всегда, когда Алисе предстояло переночевать в другом месте и она заранее об этом знала, забирала ловца снов вместе с собой или просила кого–нибудь принести его ей, если было совсем невмоготу. Напоминание о баргесте делало ведьму чуточку сильнее.