Глава 8.8
Девушка проснулась из–за какого–то шуршания, исходившего со стороны шкафа. Её дубового шкафа, дверца которого едва слышно закрылись, но Алисе хватило этого, чтобы окончательно пробудиться. Девушка открыла сначала синий глаз, а затем зелёный, прилагая к этому немало усилий. Чаруша стояла спиной к кровати, на которой лежали в обнимку Морион и Алиса, но как только она повернулась, чтобы проверить, не проснулась ли госпожа из–за шума, создаваемого ею, она едва не вскликнула от удивления, но вовремя сдержала себя и тон её голоса был очень даже спокойный, но не лишённый ноток радости.
— Алиса! Дорогая Алиса, как ты? — поинтересовалась Чаруша, бросая вещи на стол, что стоял рядом со шкафом. Маленькими шажками, она пересекла всю комнату и уже через пару секунд сидела на краешке кровати, рядом со своей госпожой.
— Чара… — прохрипела Алиса.
— Не надрывайся, моя хорошая. — ласково сказала женщина и положила на лоб девушки свою ладонь. Подержав так её некоторое время, она заключила, — Температуры нет, но твою мать и Ярослава я всё же позову. Подожди пару мгновений.
Алиса ничего не ответила, она даже почти ничего не поняла. Слова путались у неё в голове и, как показалось, некоторые значения слов она и вовсе перепутала.
Чаруша поднялась на ноги и так же быстро, как добралась до кровати девушки, добралась и до двери. Отворив её, она заглянула в тёмный коридор, а затем из него показались родные ведьмы – в комнату ворвалась Барбело. Её рыжие, почти красные волосы, были собраны в высокий хвост, но тот давным–давно уже весь растрепался и несколько прядок огненных волос спадали на бледное лицо женщины.
— Алиса! — раскричалась на эмоциях мать девушки. — Ты проснулась!
Барбело притащила с собой целых два мешка камней. Как только она добралась до кровати девушки и уселась на тоже место, на котором меньше минуты назад сидела Чаруша, и принялась копаться в своих мешках. Что–то бурча себе под нос. Она доставала из мешка разные сверкающие камни и прикладывала их ко всем частям тела девушки. Сначала розовый камень (название Алиса никак не могла вспомнить, хотя леди Сива очень даже постаралась, чтобы все существующие в двух мирах камни остались в её голове на вечные века) приложила к носу, затем она достала коричневый камень и приложила его к правому виску. Всё это время Алиса не сказала ни слова матери, потому что сил даже говорить не было совсем, хотелось просто спать, но она была очень рада видеть маму, что так над ней хлопотала.
За рыжеволосыми девушками, облокотившись о дверной косяк, наблюдал Ярослав, скрестив руки на груди. Мужчина был не меньше Барбело рад видеть Алису живой, у себя дома и в сознании, но порывы радости он решил сдержать, пока свой поток радости не выхлестнет Барбело и не даст детям уединиться.
Ярослав кивнул Чаруше, дав понять, что она пока что больше не нужна и может идти заниматься своими делами, и та бесшумно удалилась в гостиную. За ней вскоре последовала Барбело, решив наконец дать и Громову время побыть со своей невестой и её фамильяром, пока те ещё в сознании.
Теневой нежно поглаживал девушку по волосам, вкладывая в каждое движение всю свою любовь. Дин не оставил без внимания и чёрную зверюгу, что лежала в ногах своей хозяйки. Дотянувшись до морды Мориона своей, он принялся аккуратно растирать своим носом скулы фамильяра. Морион был очень слаб и потому почти не мог двигаться, он не мог поприветствовать своего друга и оттого начал издавать странные звуки, которые прежде никогда не звучали из его тела – кошачье урчание.
— Яро… — одними губами произнесла она.
— Здравствуй, Рыжий Лис. — улыбнулся ей синеглазый демон теней.
— Я дома.
— Ты дома. — подтвердил он, согласно кивая.
— Символ… ты дорисовал символ для нашего дома? — пыталась говорить она, но держалась из последних сил. Морфей открыл врата в своё царство, в которое затягивало и разноглазую ведьму. Морион уже погрузился в сон.
— Давно…
— Славно. — тихо выдохнула девушка.
Больше она ничего не сказала.
Как бы Ярославу и Дину не хотелось оставаться рядом с Мори и Лисой, их нужно было покинуть на ночь, чтобы те как следует отдохнули. Посидев с ними ещё несколько минут, они почти бесшумно вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Копытца Дина даже не стучали как обычно.