- Выходи! - повернувшись ко мне, сказал Филипп, и после секундной паузы добавил. - Учись хорошо, князь.
Он протянул мне папку с какими-то бумагами, и сделал жест рукой, давай, не сиди, пошёл.
Вышел из машины, огляделся - я находился на огромной площадке -плацу, окружённой мощными трёхэтажными каменными домами -бараками. Суровую картину внутреннего расположенияучилища смягчали большие красивые деревья, множество вокруг зданий, кое где под ними аккуратные скамейки.
Тут же ко мне подскочил какой-то невысокий бородатый мужик средних лет, в офицерском мундире. Забрал папку из моих рук, пробежался по ней глазами, затем смерил меня важным взглядом и надменно произнёс:
- Добро пожаловать в наше военное училище имени Александра Лезина. Я его директор, майор в отставке, Паскельман Норман Бартович. С этой минуты ты мой с потрохами, постарайся вести себя хорошо и достойно учиться, чтобы в будущем не посрамить память своего великого деда.
Майор сузил глаза, и поиграв желваками, продолжил:
- Изволь ознакомиться с нашими правилами. Первое - твой взводный командир для тебя - царь и бог, конкретно с положением о единоначалии ознакомишься позже. Второе - дисциплина. За нарушение внутреннего устава и распорядка дня у нас предусмотрена система наказаний, высшей мерой которой является отправка на каторгу. Но со следующего года будет введена и высшая мера, так что подумай об этом. Третье - незаконное и самоличное оставление расположения училища, а это однозначно каторга сроком на десять лет, приравнивается к дезертирству в боевых частях. Это основное, остальное доведёт взводный. А теперь идёшь с документами в казарму номер три, и представляешься своему взводному, лейтенанту Сандалло. Вопросы?
- Нет, - каким-то не своим, севшим голосом пролепетал я.
- Исполняй!
Кивнул и потопал к дому с крупной цифрой "три", выполненной фигурной лепниной на фасаде.
- Стоять, курсант! - услышал я вопль за спиной.
Повернулся и встретился глазами с директором училища.
- На первый раз я прощаю вас! - сквозь зубы произнёс Паскельман. - Но впредь на команду вышестоящего по званию требую отвечать "слушаюсь". Всё ясно?
- Так точно! - так же сквозь зубы ответил я, чувствуя прилив какой -то дикой тоски.
- Выполняйте поставленную задачу!
- Слушаюсь! - мрачно буркнул я и поплёлся к казарме.
Поднялся на высокое крыльцо и вошёл вовнутрь, оказался лицом к лицу с молодым пареньком в смешной синей форме, похожей на лакейскую ливрею, но с большими красными погонами на плечах. За спиной у него висел здоровенный автомат, знакомый мне по оружейной комнате в форту, да и у разведчиков были похожие. А боец напрягся и заорал во всё горло:
- Внимание дежурному!
Осмотрелся по сторонам - длинный коридор с множеством дверей, из одной тут же выскочил парень лет двадцати в такой же синей робе, но с большим значком на груди, и тремя полосками на погонах. На его ремне красовалась большая кобура, из которой торчала рукоятка пистолета, весьма грозного на вид.
- Новенький? - увидев меня, важно спросил дежурный. - Следуй за мной!
Он развернулся, и направился назад по коридору, а я поплёлся следом за ним. Остановились у двери с табличкой "Лейтенант Сандалло".
Дежурный постучал в дверь и приоткрыв её, сунул голову:
- Разрешите?
- Разрешаю! - послышалось в ответ.
Вошли в кабинет. Накурено так, что под потолком чуть ли не тучи из дыма висят, кругом шкафы с папками бумаги, диван, сейф и стол, за которым сидел мужик лет тридцати пяти в камуфляжной форме, и что-то писал в большой тетради.
- Докладываю! - вытянулся дежурный. - Прислали новенького, привёл к вам!
Сандалло поднял от тетрадки большую, всю посеченную шрамами бритую голову и рявкнул ему:
- Свободен!
Дежурный вихрем вылетел за дверь, бросив на прощание "слушаюсь", оставив меня наедине с взводным.
- Давай документы! - тон лейтенанта надменен и строг, словно я ему денег должен, или обязан чем по крупному, словом, как к пустому месту обращается.
Подошёл к столу и положил на него свою папку с бумагами. Сандалло вальяжным жестом подобрал и кинул её перед собой, принявшись не спеша читать, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я же стоял перед ним, давя в себе острое желание взять со стола массивную пепельницу и приложить ей по этой бритой наглой башке, кулаки сжал так, что ногти впились в ладони. Что за хрень вообще творится? Меня происходящее нереально выводило из себя, что в купе с испытанными накануне стрессами сплеталось в опасную гремучую смесь, уже начинало мелко потряхивать.