И монстр принялся поедать только что убитую им тушу.
А я подобрал автомат с сумкой и быстро пошёл прочь, чувствуя, как волосы на теле стоят дыбом. Это что же сейчас было? И кто такой Лубо? Потом поинтересуюсь у шефа, а сейчас нужно валить отсюда скорее, пока этот кот не передумал. Но так или иначе, а повезло мне только что просто не по детски...
До точки сбора идти оставалось всего-ничего. Залёг под деревом, припоминая, с какой именно стороны должен был появиться шеф. С Лубо ему не по пути, хоть это радовало. Прислушался к звукам Грязей - вроде всё спокойно, естественно, кто-то орёт и рычит не так далеко, но явно не по мою душу.
- Я на месте, - доложил Матросову, и услышал в ответ. - Понял, скоро буду!
Между тем почувствовал, что меня покидают последние силы, в придачу стало сильно знобить и ломить в суставах. Как при температуре, удивился я, когда это заболеть успел? Кидало то в холод, то в жар, обливался ледяным потом при неслабой августовской жаре. И сам не заметил, как уснул...
...- Э, Алёша! - тряс меня шеф. - Живой?
- Чего? - заплетающимся языком спросил я, толком не понимая, где нахожусь. Трясло уже как в лихорадке, мучила жажда, но хуже всего было то, что я чувствовал себя совершенно выжатым лимоном. Силы оставили меня окончательно, встать на ноги я бы не смог даже за всё золото мира.
- Ты сколько отвара выпил? - с тревогой спросил Матросов. - Неужели всю флягу?
- Ну да! А чё?
- Твою же коромыслу! - схватился за голову шеф. - Да ты сейчас зелёный, как водяной... мля, это мой косяк, забыл сказать, что надо было сделать три глотка.
- Молодец! - еле слышно прошептал я, вложив в эти слова последние силы.
- Щаз, подожди! - Иванович уже вовсю рылся в своём ранце, наконец извлёк из него какой-то пузырёк, откупорил его и поднёс к моим губам. - Пей!
Хлебнул из посудины и закашлялся - слишком уж её содержимое было мерзким и вонючим.
- Ничего, - ободряюще подмигнул шеф. - Скоро полегчает, до хутора дойдёшь, а там Матвей тобой займётся.
Ничего ему не ответил, лежал, прислушиваясь к организму. Вскоре и вправду чуть полегчало, собрался с силами и встал, пошатываясь. А Иваныч уже сунул нос в сумку с добычей.
- Ты же говорил, что двоих взял? - он метнул на меня подозрительный взгляд.
- Взял, - кивнул я.
- И где он?
- Лубо забрал.
- Чего? - шеф оторопело вытаращился на меня. - Какой Лубо? Чего ты мелешь?
- Когда сюда шёл, повстречал здоровенного полосатого кота с человеческой башкой, - начиная раздражаться, сам не зная от чего, произнёс я. - Обстрелял, а его пули не берут, потом помчался на него с криком ура, может побороть его получилось бы. А он велел мне замолкнуть и отдать одного детёныша, затем отпустил...
- Кто отпустил? - севшим голосом спросил Матросов, его глаза увеличились в размерах до советских пятаков.
- Ну кот этот, Лубо.
- Давай, собираемся и валим отсюда! - зашипел шеф, подскакивая с места и испуганно озираясь по сторонам. - Пока твой Лубо не вернулся!
- А чё?..
- Мля, да это же химера, Лёша! - того уже трясло.
- Да не вернётся, - успокоил я Иваныча. - Он сказал, что я не человек, почему?
- Ты свою рожу зелёную видел? - ответил тот, подхватывая сумку с добычей. - Да тебя любой сейчас пристрелит, натуральный водяной.
Решив отложит расспросы до лучших времён, подхватил снаряжение и побрёл вслед за шефом.
Обратную дорогу до хутора помню смутно - шёл как зомби, шатаясь в все стороны, за Матросовым, словно в каком-то очень хреновом сне, уже ни на что не реагируя, стараясь лишь не потерять из поля зрения спину шефа. Каждый шаг давался с неимоверными усилиями, хотелось просто взять и сдохнуть, но всё-таки брёл, как сомнамбула, время от времени блюя по кустам вязкой желчью. Благо, к нам никто не приставал и не проявлял агрессию, лишь раз Иваныч разогнал длинными автоматными очередями не в меру любопытную собачью стаю.
Когда дошли до рубежа, где Матвей мог прикрыть нас своей силой, шеф хлебнул из фляжки своего дьявольского отвара, затем подхватил меня на плечи и понёс...
Пришёл в себя в нашей с Иванычем комнате, разлепил глаза, и тут же закрыл их - солнце через небольшое окошко буквально ослепило меня. Значит уже утро. От вчерашней лихорадки осталась лишь ломота в теле и головная боль, но это были сущие пустяки, по сравнению с тем, что я перенёс накануне. Лежал на своей койке в трусах, заботливо прикрытый одеялом, какой же кайф так просто лежать...
- Ну что, живой? - услышал яголос шефа.
- Да нормально, - ответил я, вставая с койки.
- Успели вчера мы, Матвей умудрился тебя откачать, думали кони двинешь.