...В очередной раз подцепили коробку с патронами к невозмутимому Артемию, но он её так и не опустошил - поток дохляков из леса иссяк, лишь сотни истерзанных пулями трупов устилали траву.
- Вроде всё, - пробормотал Матвей. - Остались лишь те, кто под забором, в лесу никого уже.
- И что нам делать? - пролепетал я, чувствуя, что нервы не выдерживают. К тому времени уже "снял" с забора с дюжину настырных мертвяков. Для себя понял, что смогу привыкнуть ко многому - к тушам, хвостам, трёхметровым зубастым рыбам, даже к ребятам из царской безопасности. Но вот к зомби привыкнуть не судьба, хоть я их буду отстреливать каждый день в течение тридцати лет. Это выше меня, слишком уж мерзко...
- Сейчас Артемия выпустим, сходит, почистит! - объяснил дед. - Давай ему новый короб навесим.
Перезарядили робота, и тот вышел за территорию в аккуратно приоткрытые нами ворота. Несколько юрких тварей кинулось было в освободившийся проход, но Матвей был настороже. Поднял пулемёт и положил мертвяков, выпустив пару прицельных очередей.
А за забором Артемий наводил шороху - время от времени гудел пулемётом, заглушая рыки и завывания. Вскоре он вернулся, весь перемазанный бурой слизью и дерьмом.
- Это ж сколько уборки нам предстоит! - тяжело вздохнул дед, осматривая робота. - Всех этих гостей закопать. До вечера точно не справимся.
- Чего? - я не мог поверить своим ушам. - Нам их что, закапывать?
- А что, так оставить? - начал заводиться дед. - Да уже ночью тут такая вонища будет! Пошли переоденемся в химические костюмы, пока заразу какую не подхватили, или сами не обратились в этих.
Матвей сплюнул в сторону, и пошёл к амбару.
Внутренне протестуя, но ничем это не проявляя, разве что скрипя зубами, снял с себя броню и облачился в синий аналог нашего защитного костюма "ОЗК", только этот с переговорным устройством и с большой маской из прозрачного пластика.
- Пошли искать "огонь", - распорядился дед, взяв с полки какой-то ящичек.
Чёртову хреновину, подымающую на ноги обитателей окрестных могил, нашли быстро. Это была серая пластиковая коробка, которую дед открыл с превеликими осторожностями. Большими щипцами извлёк из неё чёрный шар и положил его в свой ящичек, закрыл крышкой.
- Всё, - устало произнёс Матвей. - Половина дела сделана.
- В смысле? - не понял я.
- Осталось лишь поглубже закопать эту публику! - хмыкнул дед и пнул ногой в бок валявшегося рядом дохляка. - Иди, сразу блевани, чтобы в маску не навалить ненароком.
Если у меня потом попросят назвать самый кошмарный день в своей жизни, то я вспомню сегодняшний день. Как оказалось, отбиться от зомбаков было не так и сложно, особенно при наличии такого классного железного парня, как Артемий. А гораздо веселее было собирать их части тел и скидывать в большущую воронку, образовавшуюся после того, как дед в лесу взорвал гранатой какой-то голубоватый "огонь". Кончилось всё тем, что я, совсем обалдевший от всего и на дрожащих ногах таскавший зомбаков к их последней могиле, хлопнулся в обморок. Вскоре пришёл в себя, и Матвей, ухмыляясь, проявил поистине натуральный садизм, велев мне работать дальше...
- Это чем вы тут занимаетесь? - услышал я голос шефа, когда мы с дедом взявши последнего мертвеца за руки-ноги, раскачивали его, желая закинуть подальше в яму.
Матросов, включив на броне "защиту", подошёл к краю братской могилы, и присвистнул.
- Это что такое? - спросил он дрожащим голосом, посматривая на нас.
- Гости из леса приходили, - ответил дед. - Кот закладку с "Чёрным огнём" оставил, это почерк саймоновских спецов. Надо было раньше догадаться.
- Нельзя вас одних оставить на полдня, - мрачно пошутил шеф, затем взглянул на меня. - С тобой всё нормально? Эй, Алёша? - затем гневно уставился на деда. - Ты чё с ним сделал, а? Смотри какой взгляд, у него крыша не поехала?
- Да всё с ним нормально, - спокойно произнёс Матвей. - Боец проходит морально-боевую закалку. После сегодняшней заварухи он уже смело может ничего и никого не бояться. Ещё спасибо скажет.
- Да он же пацан совсем! - взревел Иваныч. - Меня не мог дождаться?
К тому времени я ходил, подобно Артемию, ничего уже не соображая, полностью отключив мозг. И в глубине души остро завидуя роботу - он сидит, как парень на амбаре, а я тут порядки навожу. Ещё неделя такой деревенской жизни, и можно будет смело идти сдаваться в ближайший дурдом.
- Можно уже начинать, или как? - спросил я деда. - Или до завтра подождать?
- Чего? - насторожился тот, его глаза за прозрачной маской цепко ощупывали моё лицо.