Присев на колено, я на всякий случай обнимаю теневой камень и касаюсь его лбом. Со стороны мы, вероятно, напоминаем теперь один большой чёрный мешок.
Тьма перед глазами рассеивается, и я вижу лицо уснувшей навечно Лиры. Её серые горящие глаза открыты, смотрят в никуда, ресницы дрожат. Какая же она красивая.
Я отстраняюсь и встряхиваю головой, отгоняя наваждение, стараюсь побороть желание вновь посмотреть в её лицо и задумываюсь над вселенской проблемой…
Как её отсюда вытаскивать? Об этом я перед уходом не уточнил. Может, стоит схватить её за амулет и вырваться на первый уровень? Почему бы и не попробовать?
Обнимаю девочку. Впервые так близко сливаю наши сущности, что чувствую холод от её ауры и тепло от своего сердца. Упираюсь своим лбом в её лоб, нащупываю свободной рукой амулет воздуха, что сияет здесь словно сердце Данко, и вырываюсь на пятый уровень.
Я во дворе дедушки, сижу как тополь на пустыре. Один. Лиры рядом нет.
Сжимаю кулаки и быстро ныряю в траву. Вновь перехожу на первый уровень. Смотрю на тёмный сноп Лиры. Что же мне с тобой делать? Некоторое время я сижу и думаю, но мысли здесь не вяжутся. Кажется, будто металлический скрежет вырывает их с корнем, рассыпает на молекулы само понятие разума.
Что если мне попробовать как-то завладеть сущностью Лиры? Или пробудить её, дотронувшись до сердца, как однажды сделал Володька.
Я обхожу девочку сзади, сажусь и пытаюсь обхватить ногами и руками… точнее, тем, чем они здесь являются — тёмные щупальца, сквозь которые просвечиваются кожа, кости, кровь, мышцы и всё одновременно и за долю секунды. Да здесь с ума сойти можно от таких образов.
Хватит.
Надо сосредоточиться.
Я закрываю глаза и прижимаюсь лицом к затылку Лиры. Я могу ошибаться, но её волосы пахнут берёзой. Её будто нет в моих объятиях, она хрупка, словно бестелесный призрак, но я также чувствую её кожу.
Давай же!
Я сосредотачиваюсь на ауре, как тогда, в Реке, когда сумел обхватить все сущности деревьев Леса и услышать его.
Растягиваю свою тьму как могу, чувствую, будто тело разрывается. Начинаю обволакивать комочек Лиры. Как же это сложно. Кажется, будто матрица моей ауры трещит и рвётся в сотнях мест.
Я делаю всё, как могу. Надеваю свою сущность на Лиру как свитер. Мне кажется, не сработает. Аура Лиры часто пробивается сквозь мою, но попытка — не пытка.
Сосредотачиваюсь на медальоне, хватаю его маленькой третьей рукой, которую выпускаю из тьмы своей сущности, и вырываюсь на пятый уровень.
Я снова один.
— Чёрт! — шиплю я и ударяю по траве.
Пустые глазницы окон дома бессмысленно смотрят на меня, флюгер на крыше скрипит и кривляется. Пустота. Смерть. На всех уровнях.
Сжимаю зубы до боли и снова перехожу на первый уровень. Грубо обхватываю Лиру, хотя и не могу сдвинуть её ни на миллиметр, а потом закрываю глаза и слушаю её сердце. Стучит.
Я медленно протягиваю руку внутрь сущности девочки. Чувствую, как она вздрагивает, когда нечто иное проникает в неё. Неужели есть контакт? Мои пальцы дотрагиваются до нежного сердца Лиры, и девочка покрывается рябью. Хоть передо мной её затылок, но это первый уровень, я могу видеть всё, поэтому знаю, что глаза Лиры моргнули. А ещё знаю, что она не пришла в себя. Я хватаюсь за амулет и вырываюсь на пятый уровень, стараясь держать в руке сердце Лиры…
Но я снова один.
Хочется кричать, но не могу себя обнаружить. Я возвращаюсь обратно на первый уровень ещё не раз. Пробую всяческие способы, чтобы зацепить сущность Лиры, но она остаётся там. У меня во дворе. Чёрной несдвигаемой глыбой.
Вернувшись в седьмой раз, я просто сажусь рядом, обхватываю колени и начинаю плакать от безысходности. То есть, на первом уровне у меня нет слёз, только печальная дрожь сердца, но я знаю, стоит выйти обратно на пятый, всё лицо будет мокрым.
Я встаю, прохожу пару десятков метров, и прыгаю домой, на родной уровень. Холодный ветерок колышет листья, дом позади, я посреди опушки, так и есть, весь заплаканный. И невозможно ни позвонить, ни узнать… Гадство! ГАДСТВО!
Всхлипнув, я возвращаюсь в лагерь, герой чёртов.
Стою в шатре главного штаба Повелителей. Уже смеркается, дорога от дома до лагеря заняла два часа, это с учётом бега. Старшие Повелители суетятся. Я сжимаю кулаки, сжимаю губы и гляжу в стенку палатки. Глаза краснеют, и я стараюсь их унять.
Иногда забегают Виталик и Антон — ещё один зелёный пятнадцати лет. На меня никто не обращает внимания. А как же, я же не оправдал их доверия.
И одинокая слезинка всё-таки выкатывается из правого глаза. Я немедленно вытираю её рукавом и шмыгаю носом.
— Сколько ты пробыл на первом уровне? — слышу я голос Повелительницы Воды. Неслышно она подкралась.
— Не знаю, — шепчу я, опустив голову. — Часа два, может — три.
Она берёт стул и садится напротив меня. Теперь женщина ниже и видит мои красные глаза. Я отворачиваю лицо. Стараюсь максимально смотреть вбок.
— Под конец тебе стало сложно там находиться? — спрашивает она. — Хотелось спать?
Я просто качаю головой.
— В попытках быстрее достигнуть цели, ты забыл самое главное, — говорит Повелительница Воды. — Запомни на будущее. Если ты хочешь что-либо совершить, продумай каждый шаг.
— Почему я не смог её вытащить? — спрашиваю. — Я неопытный? Слабый?
— О твоей слабости поговорим, когда два других Повелителя успокоятся. Ты не вытащил Лиру потому, что перепутал мужское и женское начала.
— Чего? — теперь я удивлённо поворачиваюсь к Повелительнице Воды.
— Ты заметил, что Природа разделила всё живое надвое? Есть самцы, а есть самки, — женщина улыбается.
— Ну да, — киваю я, не зная, как ещё ответить на риторический вопрос. — Конечно, знаю.
— Сущности, они тоже такие. Они разделяются на две природы. У девочек — женская сущность, а у мальчиков — мужская. Разница в том, что каждая сущность действует по-разному. Сущности могут объединяться, рождать суперсущности, потому что два начала — это одно из величайших творений Природы. Сущности, они всё равно что наше тело. Оно выталкивает занозу, регулирует температуру, всячески старается выжить при изменении условий. По сути — сражается. Сущности — тоже могут многое. Они могут бороться, сражаться, объединяться, защищаться. И в частности, притягивать другие сущности, цеплять их, намагничивать. Помнишь, на инструктаже мы сказали, что коллапсировать умеют только девочки?
— Помню, — киваю.
— А ты заметил, что за Лирой мы отправили только мальчиков?
— Да, — я киваю интенсивнее.
— Потому что только мальчик, только мужское начало сможет вытащить её сущность с того уровня. Теперь я объясню, где ты ошибся. Женское начало мы обычно обозначаем кругом. Как буква «о». А мужское начало — это стрела. Вектор. Посмотри, как ведут себя женщины. Они хранительницы очага, они домохозяйки, любят детей. А мужчины вечно куда-то стремятся. Женщины — это целостность, а мужчины — это стремление. Знаешь, как обычно действуют зелёные девочки? Их сущности стараются обволакивать, поглощать, чтобы победить. Только девочка способна поглотить в себя чью-то сущность и коллапсировать её на другой уровень. Мальчики на такое не способны. Их сущности делают больно, разят как стрелы, убивают остриём, потому что мужское начало — это движение. Теперь вспомни, что ты делал с Лирой на первом уровне.
Мне не нужно копаться в памяти, чтобы понять. Вот почему мне казалось, что моя аура будто бы рвётся, когда я пытался зацепить девочку.
— Когда я дотронулся до её сердца, она вздрогнула, — догадываюсь я.
— Именно, — кивает Повелительница Воды. — Ты проникал внутрь неё. На первом уровне все девочки сжимаются в комок и становятся тяжелее, чем ведро ртути. Их не сдвинешь. Зато мальчики наоборот, любят рассеиваться, чтобы их извлечь, приходится девочкам собирать их сущность в кучку. Чтобы извлечь Лиру, ты должен был собрать внутри себя всю силу, пронзить сущность Лиры насквозь. Раскрошить её, чтобы она проснулась. Сейчас она — закрытый бутон розы. Он должен распуститься. А потом…