Встав с банкетки, Катарина была вынуждена сесть обратно, поскольку у неё сильно кружилась голова, но твердо решила, что когда головокружение пройдёт, она продолжит поиски.
Ход мыслей расследовательницы прервал чей-то голос, смутно показавшийся ей знакомым:
— Это опять вы? - недовольно спросил Фабер, - Что за поза у вас такая дурацкая? А если бы я сейчас споткнулся? У меня ведь с собой горячий кофе, между прочим!
Катарина заметила, что снова, забывшись, села, вытянув ноги на половину прохода и, исправившись, сказала:
- Простите пожалуйста. Вы куда-то торопитесь?
- Да, в отличие от вас, мне некогда спать на работе, - сухо ответил он.
На самом деле, Фабер никуда не торопился, поскольку он в перерыв вместо обеда купил себе только кофе и сэкономил много времени. Однако Фабер был не в духе и почти с досадой смотрел на уборщицу, особенно, когда та вдруг нашла в себе наглость задать вопрос:
- А вы до скольки в своем кабинете будете?
- Зачем вам? - прищурился Фабер.
- Если вы не в настроении, я не буду вам лишний раз попадаться на глаза и приберусь, когда вы уйдёте.
- Ну ладно, я сегодня освобождаюсь в полшестого, - ответил он и добавил, - Только ничего там не трогайте.
Девушка клятвенно пообещала, что и пальцем не коснётся его вещей, и Фабер, закатив глаза, отправился в свой кабинет. Там его ожидал сюрприз, одновременно приятный и удивительный настолько, что Фабер даже не знал, как отреагировать. На кончике стола, изящно положив ногу на ногу, сидела Анджелина в короткой юбке и кокетливо улыбалась.
- Доброе утро, - произнесла она своим чарующим нежным голосом, и Фабер тут же забыл о досадной встрече с уборщицей и даже о том, зачем, собственно, пришел.
- Привет, - смущенно поздоровался он, краснея, и тут же исправился, - То есть, здравствуйте.
Девушка залилась хрустальным смехом, точно россыпью блестящих жемчужных росинок, и сказала:
- Фабер, мы ведь уже давно работаем вместе, так что можно и на ты.
Он кивнул. Анджелина встала со стола и, подойдя к Фаберу почти вплотную, поправила ему воротник и галстук.
- Вот так, - серьёзно сказала она, но лукаво блестящие глаза выдавали внутреннюю улыбку, - Теперь можно и приступить к работе.
- Да, ты права... - рассеяно произнес Фабер.
- Нам надо разобрать вот эти бумаги, - сказала девушка, подходя к столу и мигом становясь полностью серьёзной, - Здесь твой график на ближайшие три недели, пять с половиной страниц текста, который ты должен выучить, естественно, не весь сразу. А еще я опять напоминаю: чаще проверяй почту, у тебя уже столько неотвеченных входящих скопилось, это непрофессионально. Может, конечно, я и попробую тебе с чем-нибудь помочь, так сказать, разделить обязанности, но вообще я должна тебе о них только напоминать.
Фабер не понимал, откуда взялась эта неожиданная строгость. Он спросил:
- Анджелина, ну ты чего?
- Мы же на работе, забыл? Давай, за дело.
Девушка открыла ноутбук и стала ждать, когда он загрузится, опершись руками на стол. Фабер подошел к ней сзади и позволил себе приобнять ее за талию. Реакция была совершенно не такой, какую он ожидал. Девушка отскочила и вскрикнула:
- Извращенец! Я все расскажу отцу!
Юная фурия в гневе простучала каблуками к выходу из кабинета и, прежде чем уйти, сердито добавила:
- А с делами своими сам разберёшься!
С этими словами Анджелина ушла, оглушительно хлопнув дверью с недевичьей силой так, что сверху аж посыпалась штукатурка. Фабер стоял в полном недоумении, не имея ни малейшего понятия о том, что конкретно он сделал не так. Он пришел к неутешительному выводу, что совершенно не разбирается в женской психологии, а также ему теперь предстоит получить, как минимум, строгий выговор. Только Фабер так подумал, как у него зазвонил телефон. "Это мой погребальный звонок", - обречённо подумал он, но все же ответил, благоразумно решив, что промедление только усугубит ситуацию.
- Фабер, подойди ко мне в кабинет сейчас же, - произнес Герман. Голос его звучал спокойно, но провинившийся готовился к худшему.
Фабер вошёл в кабинет, как на казнь. Точно под прицелом двух ружей, он стоял под взглядами своего работодателя и его дочери, тайно мечтая провалиться от них хотя бы на второй этаж. Наконец Герман произнёс:
— Вот что, пока ты шёл, дочь мне все объяснила, так что Анджелина может быть свободна, а с тобой я сейчас сам разберусь.
Девушка направилась к выходу из кабинета, злорадно посмотрев на Фабера. Когда она ушла, Герман устало вздохнул.
- Так, женскую точку зрения я выслушал, теперь поговорим с тобой по-мужски. Я постараюсь быть предельно объективным. Что ты сделал?