- Анджелина!
Девушка не отозвалась. Решив, что его просто не слышно из-за шума работающих приборов, Герман остановил производство и снова позвал дочь. Ответом была гнетущая тишина.
- Анджелина! Глупая девчонка! - в отчаянии прокричал Герман и отправился искать её среди станков, конвейеров и всяких громоздких железяк. Через несколько минут поисков он увидел то, что предпочел бы считать лишь иллюзией, не более, чем обманом зрения или злой шуткой.
Перегнувшись через край большого чана, где смешивались химикаты, испаряющиеся густым серым облаком, безжизненно лежала белая змейка. С ее клыков медленно капала слюна.
- Анджелина! Моя жемчужинка, что же я наделал! - в отчаянии воскликнул Герман, бережно взяв дочь на руки.
В этот момент четверо пленных друзей почувствовали, что снова свободны. Это подтвердил Виллиберт, который все это время изо всех сил пытался хоть немножко сдвинуться с места и грохнулся на пол от неожиданного исчезновения препятствия, которому так отчаянно сопротивлялся. Чтобы не ронять своего достоинства, он встал и, отряхнувшись, серьёзно произнёс:
- Всё, раз мы свободны, значит, нужно уходить отсюда как можно скорее.
Вернер и Катарина не без улыбок кивнули.
- Идите, - сказал вдруг Фабер, - А я отнесу ключ от кабинета к производственному отделу, как меня попросила Анджелина.
- Ты спятил?! - воскликнул Виллиберт.
- Нет, я просто сдерживаю своё слово.
- Ух ты, это что-то новенькое, - ехидно заметила Катарина.
- Тогда я с тобой, - с готовностью произнёс Вернер.
- Значит, и мы с вами. Не стоит разделяться, это главная ошибка, - сказала девушка.
Виллиберт вздохнул, но был вынужден согласиться. В итоге все четверо отправились в левое крыло. К удивлению некогда работавших в А. Д. и Ко Фабера и Катарины, обычно запертая дверь была открыта настежь и изнутри не доносилось ни звука работающих машин.
- Что-то не так? - спросил Вернер, заметив их недоумение.
- Почему-то производство встало, - задумчиво ответил Фабер, что, впрочем, было вполне понятно и без его слов.
- Может, это дело рук твоей Анджелины? - предположил Виллиберт.
В этот момент на пороге появился Герман, ставший еще бледнее, чем обычно, хотя, казалось, что белее быть невозможно. При виде мертвой змейки у него на руках, у Фабера что-то болезненно сжалось в сердце. Ему стало почти совестно за то, что он игнорировал ухудшение самочувствия Анджелины и заставлял продолжать губить себя в его пользу. Тем временем глава А. Д. и Ко, устремив тусклый и пустой, словно помертвевший, взгляд в никуда, тяжело вздохнул и спросил:
- Почему вы всё ещё здесь?
- Мы собирались отдать Анджелине ключ, - начала Катарина.
- Но, похоже, он ей больше не понадобится, - неудачно вставил Виллиберт.
Однако Герман на это никак не отреагировал, даже не посмотрел на него. Не было сил даже на злость. В душе его росла зияющая пустота, проедаемая, точно червями, осознанием потери и чувством вины.
Все пятеро молча смотрели на Анджелину, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени пребывая в скорби. Вдруг Катарине пришла в голову идея. В другое время девушка посчитала бы ее глупой и бесполезной, но сейчас это было единственное решение, что казалось ей верным. Она сняла с шеи мешочек с мятными листьями и, развязав его, тихо спросила Германа:
- Вы позволите?
Он молча дал ей приподнять голову его дочери и высыпать на свою ладонь листья, а после положить ее на них, как на подушку. Ничего не происходило. Девушка осторожно коснулась пальцем змеиной мордочки и тут же чудом успела одернуть руку - Анджелина чуть было ее не укусила. Змея резко дернулась, чтобы поймать палец Катарины. Герман от неожиданности не удержал Анджелину, и та упала на пол.
- При себе свои щупальца оставь! - прошипела она, превратившись в девушку и поднявшись на ноги. Сообразив, что произошло, Анджелина изменилась в лице. Она извинилась и горячо поблагодарила свою спасительницу.
Герман в счастливой растерянности смотрел то на дочь, то на оставшиеся в руке листья мяты, то на Катарину, и по его лицу расплывалась радостная улыбка. Трое друзей все это время молча в недоумении переглядывались между собой. Наконец Герман прижал к себе дочь и произнёс:
- Вы даже не можете себе представить, насколько я благодарен вам, Катарина. За то, что вы сделали для моей дочери, я готов исполнить любую вашу просьбу.
- Оставьте этот город в покое, - не раздумывая, сказала девушка.
- Так и быть, - в свою очередь без колебаний согласился он, - Но тогда я должен кое-что сделать. Давайте выйдем отсюда.
Покинув здание корпорации вместе с дочерью и со всей компанией бывших врагов, Герман закрыл глаза и сосредоточился. Остальные непонимающе уставились на него, пока змей, покачиваясь, погружался в некий транс. На глазах изумленных друзей огромное здание А. Д. и Ко исчезло, словно его и не существовало. На это не могли не обратить внимание прохожие. Раздалось несколько удивленных возгласов, защелкали невесть откуда взявшиеся камеры, на месте происшествия стала собираться толпа. Герман вновь включился в реальность и усталым, но довольным голосом произнёс:
- Теперь корпорации не существует. Предлагаю отойти подальше, пока здесь не собрался весь город.
Остальные согласились и быстренько ретировались на ближайшую тихую улочку.
- На том месте можете построить что угодно, у вас на это есть более чем достаточно средств, - сказал Герман.
- Откуда? - поинтересовался Фабер.
- Я вернул тебе доступ к твоей карточке, - ответил он, - Распоряжайся деньгами, как хочешь, там точно хватит на все, что угодно. На этом я окончил свою деятельность здесь. Пойдем, Анджелина.
Бывший глава А. Д. и Ко взял дочь за руку, но та неожиданно вырвалась с протестующим возгласом:
- Я никуда не пойду! Я нужнее здесь!
- Кому ты можешь быть здесь нужна? - опешил Герман.
- Мне, - тихо произнёс Фабер, но почему-то это слово прозвучало оглушительно, точно гром посреди ясного неба.
Все, как по команде, обратили на него изумленные взгляды. Фабер и сам не ожидал от себя этого, будучи все время полностью уверенным, что его любовь к Анджелине разбита вместе с сердцем. Однако похоже, что уцелело и то, и другое, как он ни пытался убедить себя в обратном.
- Ну, раз так, - задумчиво протянул Герман, взвешивая про себя свою мысль, - Я тоже остаюсь, но в ваши дела больше не вмешиваюсь. Разбирайтесь во всем сами. Впрочем нет, есть кое-что еще, что я должен сделать. Фабер, к сожалению, следующие три дня ты будешь вынужден провести без той, в ком так нуждаешься, поскольку я забираю свою дочь в семейную поездку.
- Папа, ты лучший! - воскликнула Анджелина и, не сдержавшись, запрыгнула на него, как ребёнок, крепко обхватив руками и ногами.
- А ну-ка слезай, здесь, между прочим, мужчины! - полушутя-полусерьезно прикрикнул Герман, отцепляя от себя девушку.
Упомянутые мужчины весьма тактично смотрели в сторону и с трудом пытались сдержать смех. Анджелина наконец отпустила отца и, смутившись, опустила глаза в пол. Чтобы сменить тему, Вернер не придумал ничего лучше, кроме как предложить пойти к нему в бар. В ответ на строгое замечание Германа о том, что его дочь ещё слишком юна для таких развлечений, тот заверил его, что спиртное пить никто не будет. В итоге вся компания радостно приняла его предложение и остаток вечера прошёл хорошо для всех, даже для Германа, решившего позволить себе оторваться с молодёжью, как в старые добрые времена.
Компания просидела в баре до поздней ночи. Постепенно их радостное возбуждение уступало место усталости после насыщенных переживаниями дней. Друзья говорили друг с другом вполголоса, обсуждая между философскими темами житейские вопросы.
- Слушай, Фабер, а что ты теперь будешь делать со всеми своими деньгами? - полюбопытствовала Катарина.
- Сперва заплачу за всех нас, а потом отдам долг Верну.
- Какой долг? - удивился тот.
- Сколько раз ты меня кормил бесплатно? - ответил Фабер вопросом на вопрос и добавил, - Я просто обязан заплатить тебе за все те дни, и я сделаю это.
- Надо же, до чего расщедрился! - хмыкнула Катарина.
- Есть вещи гораздо важнее денег, - серьезно произнёс он.
- Если бы ты все еще работал на меня, - сказал Герман, - Я был бы в тебе очень разочарован. Однако уже поздно, нам с Анджелиной пора. Обязательно увидимся как-нибудь ещё.
С этими словами он встал и, взяв за руку дочь, направился к выходу. Фабер хотел остаться, но Анджелина окликнула его и, улыбнувшись, поманила пальцем, отчего он посмотрел на друзей извиняющимся взглядом и последовал за девушкой.
- Теперь я знаю, где всё-таки у змеи хвост, - хихикнула Катарина.
- Там же, где и голова? - не понял Вернер, - А может, это одна длинная шея?
- Да нет же! - засмеялась девушка, однако пояснять свою мысль не стала.
- Пожалуй, будем и мы расходиться, - вздохнул Вернер, - Так поздно, я уже не соображаю насчет всяких твоих афоризмов.