Глава 2
Д-р Вацлав Поттер остановился у отдела регистрации по пути в больницу. Он был слегка утомлен после долгого переезда в метро от Централа до Ситакского мегаполиса, но все же он рассказал бесцветную шутку о примитивном воспроизведении седовласой дежурной сестре. Она захихикала, когда разыскивала последнее сообщение Свенгаарда об эмбрионе Дюранов. Она положила сообщение на стойку и пристально посмотрела на Поттера.
Он взглянул на обложку папки и поверх нее и встретился со взглядом сестры.
«Разве такое возможно? — раздумывал он. — Но… она слишком стара — не подошла бы даже в роли хорошей подруги детства. Во всяком случае, великие психиатры не дали бы нам разрешения на потомство.» И он напомнил о себе: «Я Зик… Ж 1 1118 2 R.» В регионе Тимбукту Мегаполис в начале девяностых годов генная инженерия Зика прошла через краткий период популярности. Среди ее достижений были такие, как получение кудрявых черных волос, кожи с оттенком чуть светлее шоколада с молоком, мягких карих глаз и цвета лица пудинга с вареньем и выражением высшей степени добросердечности на высоком сильном теле. Зик. Вацлав Поттер.
Он должен был только произвести оптимена мужчину или женщину, и никогда вещь, сравнимую с жизнеспособной половой клеткой.
Поттер уже давно отказался от этой идеи. Он был одним из тех, кто голосовал за то, чтобы прекратить существование Зика. Он думал об оптименах, с которыми имел дело, и усмехался над собой. Ничего, кроме карих глаз… Но его усмешка не имела оттенка горечи.
— Знаете, — сказал он, улыбаясь сестре. — Эти Дюраны, чей эмбрион я получил этим утром — я формировал их обоих. И ведь я был занят этим делом очень давно.
— Ах, ну что вы, доктор, — сказала она, поворачивая голову в его сторону. — Вы еще даже не в среднем возрасте. Вам и дня не дать больше ста лет.
Он посмотрел на папку. — Но вот эти двое приносят мне формировать свой эмбрион, и я… — Он пожал плечами.
— Вы собираетесь рассказать им? — спросила она. — Я имею в виду то, что они тоже были у вас.
— Я, вероятно, даже не увижусь с ними, — сказал он. — Вы знаете, как все это бывает. Во всяком случае, люди иногда бывают не очень довольны своей внешностью… иногда им хотелось бы немного больше того, меньше этого. И они склонны обвинять хирурга. Они не понимают, не могут понять тех проблем, с которыми мы сталкиваемся здесь в хирургическом кабинете.
— Но, кажется, эти Дюраны получили очень удачные внешности, — сказала она. — Нормальные, счастливые, вероятно, чуть более обеспокоенные судьбой сына, но…
— Их генотип являлся самым удачным, — сказал он. Он постучал по палке указательным пальцем. — И вот доказательство: у них жизнеспособный эмбрион с потенциалом. — Он поднял большой палец жестом, присущим почетным оптименам.
— Вы должны очень гордиться ими, — сказала она. — В моей семье было только пятнадцать жизнеспособных из ста восьмидесяти.
Он сжал губы в презрительную гримасу, удивляясь тому, как он позволил себе втянуть себя в эти разговоры с женщинами, особенно с сестрами. Вероятно, виновато то зерно надежды, которое никогда не умирает, размышлял он. Он был сформирован из тех же материалов, которые породили дикие слухи, «врачи — улучшатели породы», шаманы и черный рынок в лекарствах на все случаи жизни в «истинном улучшении породы.» Это было то, что даст возможность продавать маленькие фигурки оптимена-Калапины, благодаря необоснованным слухам о том, что она произвела жизнеспособного эмбриона. Это было то, что заставляет надеющихся целовать носки ног идолов плодородия.
Его презрительная гримаса сочувствия перешла в циничную усмешку. Надеющиеся! Если бы они только знали.
— Вы знали о том, что Дюраны намерены наблюдать? — спросила сестра.
Голова его дернулась вверх, и он уставился на нее.
— Они уже в больнице, — сказала она — Безопасность соблюдена. Дюранов сканировали, и они находятся в комнате отдыха номер 5 с внутренней телевизионной связью с хирургическим кабинетом.
Его пронзил гнев.
— Пошло все к черту! Разве могут додуматься до чего-нибудь стоящего в этом глупейшем месте?
— Но, доктор. — сказала она, застыв в позе диктатора главного отдела. — Нет никаких причин, чтобы вызывать ваш гнев. Дюраны воспользовались этим правом по закону. Это связывает нам руки, и вы знаете об этом.
— Тупой чертов закон, — пробормотал Поттер, но гнев его прошел. «Закон! — думал он. — Еще один чертов маскарад.» Хотя он вынужден был признать, что им нужен закон.