Бумур шагнул вперед, встал рядом с Олгудом и сказал: — Желают ли Туеры послушать сейчас сообщение о Дюранах?
Шруилл с трудом подавил гнев от того, что его прервали. Разве этот дурак не знает, что в таких беседах инициатива всегда должна быть у оптименов?
— Слова и образы вашего сообщения просмотрены, проанализированы и отложены, — прогремел Нурс. — Сейчас мы желаем не простого сообщения.
«Не простое сообщение? — спросил себя Олгуд. — Он думает, что мы скрыли что-то?»
— Маленький Макс, — сказала Калапина. — Вы исполнили нашу волю и допросили компьютерную сестру под наркозом?
«Вот оно что,» — подумал Олгуд. Он глубоко вздохнул и сказал: — Ее допросили, Калапина.
Иган встал рядом с Бумуром и сказал: — Я хотел бы что-то сказать об этом, если…
— Придержите язык, фармацевт, — сказал Нурс. — Мы разговариваем с Максом.
Иган наклонил голову и подумал: «Как опасно все это! И все из-за этой дуры сестры. Она даже не одна из нас. Нет, Киборг журнала регистрации знает ее. Не член ячейки или отряда. Случайная, стерри, и она ставит нас под такую угрозу!»
Олгуд увидел, что руки Игана трясутся и подумал: «Что движет этими хирургами? Не могут ведь они быть такими дураками.»
— То, что сделала сестра, было не преднамеренно? — спросила Калапина.
— Да, Калапина, — сказал Олгуд.
— Ваши агенты не видели этого, но все же мы знаем, что это должно было быть, — сказала Калапина. Она сейчас изучала приборы контрольного центра, затем обратила внимание на Олгуда. — Теперь скажите, почему это было.
Олгуд вздохнул. — Для меня нет оправдания, Калапина. Агентам следует вынести порицание.
— А теперь скажите, почему сестра поступила так? — приказала Калапина.
Олгуд облизал губы языком и взглянул на Бумура и Игана. Они смотрели в пол. Он снова посмотрел на Калапину, на ее лицо, мерцающее в шаре. — Нам не удалось узнать ее мотивы, Калапина.
— Не удалось? — строго спросил Нурс.
— Она… а-а… прекратила существование во время допроса, Нурс, — сказал Олгуд. Когда троица Туеров застыла, сев прямо в своих тронах, он добавил: — Ошибка при ее генном формировании, так объяснили мне фармацевты.
— Бесконечно жаль, — сказал Нурс, откидываясь.
Иган взглянул вверх и пробормотал: — Это не могло быть преднамеренным самоуничтожением, Нурс.
«Чертов болван!» — думал Олгуд.
Но сейчас Нурс пристально смотрел на Игана. — Вы присутствовали, Иган?
— Бумур и я отвечали за наркотики.
«Да, она умерла, — подумал Иган. — Но мы не убивали ее. Она умерла, а мы будем виноваты в этом. Откуда она могла узнать о способе остановки своего сердца? Только во власти Киборгов знать и обучать этому.»
— Преднамеренное… самоуничтожение? — спросил Нурс. Даже если эту мысль рассматривать не в прямом плане, сама мысль содержит ужасающую подоплеку.
— Макс! — сказала Калапина. — А теперь скажите нам, применяли ли вы излишнюю… жестокость? — Она наклонилась вперед, удивляясь себе, почему хотела, чтобы он признал факт варварства.
— Она никак не страдала, Калапина, — сказал Олгуд.
Калапина снова села прямо, разочарованная. Может ли быть так, что он лжет? Она посмотрела на показания приборов. Спокойствие. Он не солгал.
— Фармацевт, — сказал Нурс, — Выскажите ваши мнения.
— Мы тщательно исследовали ее, — сказал Иган. — Наркотики не могли иметь к этому случаю никакого отношения. Не было никакого способа.
— Некоторые из нас думают, что это генетическая ошибка, — сказал Бумур.
— Но некоторые не согласны, — сказал Иган. Он взглянул на Олгуда, чувствуя его несогласие. Хотя это должно было быть сделано. Оптимены должны быть так устроены, чтобы чувствовать обеспокоенность. Если их завлечь в действие эмоционально, они делают ошибки. Задуманное требует, чтобы они делали ошибки. Их надо выбить из равновесия — тонко, деликатно.
— Ваше мнение, Макс? — спросил Нурс. Он внимательно следил. Недавно они делали модели и похуже, дегенерация двойника.
— Мы уже взяли клеточное вещество, Нурс, — сказал Олгуд, — и выращиваем двойника. Если мы получим настоящую копию, мы проверим проблему генетической ошибки.