Нурс покачал головой: — Поттер остается в Ситаке.
— У них может быть переносной чан, Нурс, и этот эмбрион с ними, — сказал Олгуд, — но нам не удалось засечь подходящие механизмы.
— Вы не услышите об использовании механизмов, — сказал Нурс, — или, услышав, не идентифицируете их.
Нурс взглянул на банки данных сканеров — каждый из них ожил — они показывали, что оптимены наблюдают за Шаром обзора. Будь то ночь или день, а каналы слежки перегружены. «Они знают, что я имею в виду, — думал он. — Может быть, они испытывают отвращение, или это еще один интересный аспект насилия?»
— Как можно было предположить, — сказал Олгуд, — мне не удалось понять, что имеет в виду Нурс.
— Необязательно, — сказал Нурс. Он смотрел в лицо на экране. Оно показалось таким молодым, что Нурс вдруг подумал: «В Централе много кажущихся молодыми, но нет молодости. Даже слуги стерри вписывались в эту общую картину, различимую невооруженным взглядом.» Вдруг он почувствовал себя сам, как простой смертный стерри, следя за каждым вторым о признаках старения, надеясь, что при сравнении их собственная внешность будет процветающей.
— Каковы указания Нурса? — спросил Олгуд.
— Выкрик Свенгаарда говорит о том, что он пленник, — сказал Нурс. — Но мы не должны исключать возможность, что это преднамеренный трюк. Он говорил сдержанным усталым голосом.
— Должны ли мы уничтожить транспорт, Нурс?
— Уничтожить… — Нурс вздрогнул. — Нет, пока нет. Держите его под наблюдением. Введите положение о всеобщей готовности. Мы должны узнать, куда они направляются. Каждый их контакт следует взять на заметку и сделать знаки для наблюдения за ними.
— Если они ускользнут от нас, Нурс, можно ли…
— Вы отменили соответствующие ферментные предписания?
— Да, Нурс.
— Тогда, они не могут улететь далеко… надолго.
— Как прикажете, Нурс.
— Вы можете идти, — сказал Нурс.
Он долго смотрел на экран после того, как он погас. Уничтожить транспорт? Это было бы окончанием. Он чувствовал, что не хочет, чтобы эта игра кончалась — никогда. Удивительное чувство восторга охватило его.
Сегмент входа в Шар распахнулся перед ним. Вошла Калапина, за ней Шруилл. Они прибыли на лучах, которые доставили их до мест на треугольнике. Все молчали. Казалось, они сдержаны, странно спокойны. Нурс подумал о сдерживаемой буре, когда посмотрел на них — в нем сдерживались и гром, и молния, так чтобы не навредить своим товарищам.
— Разве не время? — спросила Калапина.
У Нурса вырвался вздох.
Шруилл активировал сенсорный контакт со сканерами в горах. На принимающих экранах вдруг появился лунный свет, звуки ночных птиц, шуршание сухих листьев. Далеко за холмами, облитыми холодным лунным светом, лежали линии и пятна света, пересекающие побережье и гавани мегаполиса и многоуровневые сети воздушных путей.
Калапина пристально смотрела на сцену, думая о драгоценных и случайных безделушках, развлекательных вещах бесцельного времяпрепровождения. На протяжении нескольких веков у нее не было склонности к занятиям с этими игрушками. «Почему я должна думать об этом сейчас? — изумилась она. — Ведь все эти огни — далеко не игрушки.»
Нурс изучал бинарные пирамиды, аналогии действия, показывающие курс деятельности народа в мегаполисе.
— Все нормально… и в готовности, — сказал он.
— Нормально! — сказал Шруилл.
— Который из нас? — прошептала Калапина.
— Я уже давным-давно видел эту необходимость, — сказал Шруилл. — Я сделаю это. — Он покрутил петлю кольца ручки своего трона, и когда он двинул ее, он был устрашен быстротой действия. Это кольцо и силы, которые оно контролировало, были в руках вечности. Все, что оно потребовало — движения руки и воли, скрытых за этой ручкой.
Калапина следила за картиной на своих экранах — лунный свет на горах, за ним мегаполис, предмет оживленной игрушки ее прихотей. Последний кадр о специальном персонале ушел, осознала она. Незаменимые объекты, которым могла угрожать опасность, были перевезены. Все было готово и обречено.
Начали появляться мигающие вспышки через ожерелья огней — золотисто-желтые вспышки. Экраны Туеров покрылись помехами, когда завибрировали звуковые барьеры отдаленных сканеров. Начали исчезать огни. Огни исчезали по всему району — целыми группами и поодиночке. Над всей картиной простирался низкий зеленый туман, заполняющий долины, переваливающийся через холмы.
Вскоре стали не видны огни. Остался только зеленый туман. Он продолжал выползать под безличной луной, двигаясь все дальше и шире, пока оставался только он и ничего больше.